Обольститель и куртизанка

— О чем вы думали? — Голос Оливии дрожал, как звенящий камертон.

Эрит твердо встретил ее взгляд.

— Вы сами знаете. Я думал, что вы встречаетесь с любовником.

— Но я обещала хранить вам верность.

На мгновение тягостные, полные боли воспоминания о последних двух ночах нахлынули на них обоих. Эрит с горечью вновь увидел себя, распростертого на простынях, изливающего семя, рядом с помертвевшей, охваченной смятением женщиной.

Щеки Оливии густо покраснели, как недавно лицо мальчика.

— Вы обещали мне полную свободу передвижения, когда я согласилась стать вашей любовницей.

— Что я могу сказать? Я ревновал.

Черт возьми, он сходил с ума от ревности. Отвратительные подозрения терзали его, доводя до исступления. Он чуть не обезумел, увидев, как Оливия покидает Лондон, и едва сдержался, застав ее с Уэнтуортом. Как ей удалось пробудить в нем такую бурю чувств? Связь с Оливией. Рейнз должна была лишь скрасить его недолгое пребывание в Лондоне, не более. Так почему же, узнав о предательстве любовницы, Эрит превратился в дикого зверя, готового драться когтями и зубами за принадлежавшую ему женщину?

Женщину, с которой был знаком меньше недели.

Возможно, стоит им лучше узнать друг друга, и ее очарование поблекнет? Но в душе Эрит знал, что с каждым днем все больше запутывается в ее сетях, все больше привязывается к ней.

Краска отхлынула от щек Оливии. Неожиданное признание Эрита поразило ее.

— Я сам с трудом себе верю.

Губы Оливии сурово сжались. Одним резким движением руки она отбросила назад непослушные пряди, падавшие ей на щеки. Даже ее прическа здесь выглядела иначе. Проще. Свободнее. Естественнее. Ее голос по-прежнему звучал чуть слышно.

— Наша связь не может больше продолжаться. Вы понимаете? Я не позволю, чтобы за мной следили — шпионили, ограничивая мою свободу. — Оливия замолчала, и Эрит понял, что она пытается обуздать гордость и гнев, чтобы обратиться к нему с просьбой. — Милорд, я полагаюсь на вашу честь. Надеюсь, вы никогда не заговорите о том, что видели здесь.

Эрит издал короткий смешок. Эта женщина привыкла повелевать своими любовниками и вить из них веревки. Временами ему нравилось противоречить ей, просто из желания увидеть, как она ощетинится. Но сейчас на карту было поставлено слишком много, чтобы играть в перетягивание каната, соперничая за власть.

— О, миледи, вы так легко от меня не отделаетесь.

— Вы сведете меня с ума этим обращением «милорд», Оливия. Церемонность ничего не изменит между нами. Слишком поздно притворяться, что мы едва знакомы.

— Но мы действительно почти чужие, — угрюмо возразила Оливия.

— Чужие, но близкие знакомые. — Эрит перевел взгляд на Уэнтуорта, увлеченно возившегося с серой лошадью. — Я заберу Бея, если мальчишка его отдаст.