Обольститель и куртизанка

Несколько слов, произнесенных его дочерью, значили необычайно много: Рома сделала маленький шаг ему навстречу. Благодарность переполняла Эрита, слова давались ему с трудом:

Он не стал бы притворяться, что завоевал любовь и уважение дочери. На это требовалось время и терпение, вся его мудрость, внимание и чуткость. Но быть может, этим утром ему удалось на крохотный шаг приблизиться к своей цели.

Они перешли в более оживленную часть парка. Время для доверительных разговоров миновало. Эрит повернулся к дочери. Удивительно, как много может измениться за какой-то час.

— Позволь я помогу тебе сесть на лошадь. Становится поздно. Селия решит, что мы потерялись.

Как ни удивительно, Рома засмеялась. Впервые она открыто радовалась в присутствии отца. Эта мысль больно кольнула Эрита.

— Тетя подумает, что я свалилась с лошади, и вам пришлось прочесывать парк в поисках моей кобылы. Такое уже случалось.

— Я мог бы научить тебя ездить верхом, если хочешь. Очаровательная улыбка исчезла, лицо Ромы приняло знакомое настороженное выражение.

— Я не слишком хорошо управляюсь с лошадьми. И никогда не была хорошей наездницей. Вряд ли стоит пытаться меня изменить.

— Я не собирался… — нетерпеливо возразил Эрит, однако тут же осекся. Если дочь решила его испытать, он только что чуть не провалил экзамен. — Решать тебе, Рома. Я каждое утро езжу верхом. Если захочешь ко мне присоединиться, я буду рад.

В глазах Ромы застыло изумление. Она продолжала удивленно разглядывать отца, даже когда тот помогал ей взобраться в седло. Эрит с великим трудом подавил в себе желание сказать ей, чтобы выпрямила спину и расслабила напряженные руки.

Подозвав грума, успевшего задремать на своем рыжем пони, Эрит стремительным шагом подошел к лошади и вскочил в седло. Развернув жеребца, он заметил впереди женщину верхом на игривой гнедой чистокровке.

Их разделяла поляна, вдобавок Оливия сидела к нему спиной, но Эрит тотчас ее узнал. Узнал, несмотря на темную амазонку — одеяние завзятых наездниц. Узнал, невзирая на то, что ее роскошные волосы скрывала элегантная шляпа, напоминавшая мужскую.

Оливия беседовала с двумя молодыми щеголями. Лицо одного из них показалось графу знакомым. Эрит решил, что, должно быть, встречал его у лорда Перегрина. Другого юнца он видел впервые. Высокий блондин, красивый, как скандинавский бог, юный и наверняка богатый, сидел на чалом жеребце, почти таком же великолепном, как гнедая лошадь Оливии.