Обольститель и куртизанка

Это был страшный, трагический несчастный случай. Но ужасное отношение к детям было целиком его виной. Ошибкой. Возможно, непростительной. Пришло время загладить грехи.

Рома шумно сопела, когда, наконец, догнала отца. Она была гораздо полнее матери. Насколько Эрит мог судить, большую часть времени она проводила лежа в кровати у себя в комнате, жадно глотая самые свежие романы и поглощая конфеты. Удивительно, как ей удалось сорвать банк — подцепить несравненного Томаса Рентона. Впрочем, изредка Эриту доводилось видеть, как его дочь смеется с кем-нибудь из друзей; тогда ему случайно приоткрывалась другая ее сторона, о которой он прежде не подозревал. Сопровождая дочь на бесконечные балы, составлявшие ее ночные развлечения, Эрит замечал, что она пользуется неизменным успехом.

— Ты помнишь свою мать, Рома? — спросил он, когда всадница поравнялась с ним.

Дочь смерила его угрюмым взглядом, однако за время, проведенное в Эрит-Хаусе, Эрит успел привыкнуть к ее неприкрытой враждебности.

— Тетя Селия рассказывала нам о ней. Мне было всего два года, когда мама умерла. — Похоже, Рома считала, что отцу это неизвестно.

— Разумеется, я помню, сколько тебе было лет, — мягко заметил граф. — А Уильяму сравнялось три. Я расскажу тебе о маме, если хочешь.

В голубых глазах Ромы мелькнуло выражение беззащитности. Как всегда, при виде этих глаз, опушенных густыми черными ресницами, у Эрита мучительно сжалось сердце: такие же точно глаза были и у его покойной жены. Но в следующее мгновение Рома уже сверлила отца колючим, непреклонным взглядом, так что граф усомнился, не привиделась ли ему затаенная боль в глубине ее глаз.

— Вам не было дела до моей матери. Как не было дела до нас с братом. Вы здесь ради моей свадьбы, на потребу публике. Потом вы вернетесь в Вену, к вашим любовницам, к игре и выпивке, и снова забудете о своей семье.

Эта гневная тирада заставила Эрита вздрогнуть. Он и не подозревал, что его дочь способна говорить с такой страстью. Рома погнала лошадь вперед, но Эриту не составило труда ее догнать: его дочь была никудышной наездницей.

— Я любил твою матушку, Рома. А она любила меня.

— Что ж, тогда мне ее жаль, — сухо отрезала всадница. — Вы не заслуживаете любви.

Джоанна так не думала. И ради Джоанны Эрит решил бороться за Рому. Возможно, он спохватился слишком поздно (увы, он упустил чудовищно много времени), но ему необходимо было заключить хотя бы хрупкое перемирие с дочерью. А в недалеком будущем предстояло выдержать битву со своим сыном. Уильям давно смирился с исчезновением Эрита, сделав вид, что отца у него нет. За все время пребывания графа в Лондоне сын лишь раз приехал домой из Оксфорда повидаться с отцом. Это было невыносимо.