Курок

– Пожалуйста, – попросила я.

– Не уходи, когда я с тобой разговариваю! – внезапно закричал кто-то в коридоре.

Я вскинула голову, сообразив, что в доме появился кто-то еще.

Что?

Мама. Она дома.

– Черт, – прошептал парень.

Собираясь закричать, я открыла рот, но он накрыл его своей ладонью и снова меня подхватил. Позади нас распахнулась дверь, и мне стало ясно, что он спрятался вместе со мной в гардеробной.

Я брыкалась и орала, только его рука заглушала мои крики. Дверь спальни снова закрылась, щелкнул выключатель. Наверное, перед тем, как забраться в шкаф, он выключил свет.

– Нет, нет, нет, – послышались возражения моего отца. – Раз уж ты потащила нас обратно домой, я не собираюсь держать двери нараспашку, чтобы девочки увидели твою пьяную истерику.

Парень развернул меня лицом к себе, крепко прижал к своему телу, одной рукой обхватив за талию, а другой по-прежнему зажимая рот.

– Мам! – безрезультатно выкрикнула я, тяжело дыша через нос.

– Ох, да, всенепреме-е-е-е-енно, – закричала мать ему в ответ. – Давай возьмем их на следующий корпоративный фуршет, где твоя очередная двадцатилетняя шлюшка сможет слизать с тебя пот в мужском туалете, с толпой наших друзей за стеной!

Я навострила уши, перестав сопротивляться на мгновение.

– Эта тоже беременна? – продолжила она. – Опять заплатив за аборт и за ее молчание, мы определенно продемонстрируем пример тех праведных католических ценностей, которые старались привить детям. Ты просто кусок дерьма.

– Повтори, – бросил отец с вызовом.

Беременна? Аборт? Что?

В попытке привести мысли в порядок, я покачала головой и вновь окликнула:

– Мама! Папа!

Парень прижал ладонь так сильно, что мои зубы впились в губы.

– Ты нигде не работаешь, лишь тратишь, тратишь и тратишь, ленивая сука, – сказал отец. – Так что, если мне захочется, чтобы молоденькая телка поскакала на моем члене, я скажу, что заслужил это!

Я поморщилась? Молоденькая телка? О господи. Черт, что они там делали?

– А ты сможешь взять мою кредитку с улыбкой на лице, отправиться на шопинг и заткнуть свой гребаный рот.

Звук пощечины пронзил воздух, напугав меня."

"– Я тебя ненавижу, – сдавленно произнесла мама. – Ненавижу тебя!

Кровать скрипнула, послышалось что-то похожее на борьбу.

– Раньше мы такими не были! – воскликнула мать. – Ты хотел и любил меня.

– Да. Когда ты сама была молодой телкой.

Раздался треск разорванной ткани; она зарычала. Оцепенев, я перестала вырываться. Глаза наполнились слезами, грозившими в любой момент пролиться.

– Но благодаря моим деньгам, – произнес отец, – твои сиськи до сих пор сохранили форму.

Мать вскрикнула. Я услышала еще одну пощечину, потом кряхтение и стоны. Качая головой, я заплакала.