Курок

– Итак… – сменив тему, сказала я. – У тебя есть друзья.

Было странно убедиться в том, что мой таинственный незнакомец – обычный парень, ведущий обыденную жизнь. А я-то считала его вампиром, пробуждавшимся только с заходом солнца.

– Могу я с ними встретиться?

– Нет.

– Почему?

– Потому что они мои, а не твои, – предупредил парень, поцеловав меня под ухом. – И ты моя, а не для них.

– Ну, это сужает круг кандидатов на твою личность, – ответила я. – Единственный ребенок в семье, который не научился делиться.

Рано или поздно я узнаю, кто он такой. Или найду способ выудить из него признание. В конце концов, я тоже хранила его существование в тайне. Однако мне пришло в голову, что я не была загадкой для него. Почему же он скрывался от меня?

Я не чувствовала вины за то, что никому не говорила о своем незнакомце. Но у него явно были свои причины.

Он старый? В серьезных отношениях? Психопат?

Или, может… парень стыдился меня?

Вдруг он произнес, прервав мои размышления:

– Где живет твоя начальница?

Моя начальница?

Я прищурилась:

– А что?

Глава 17

Дэймон

Пять лет назад

Мы бросили машину Андерсона там, где ее нашли, и пересели в мою. Парни уже уехали, а я вез Уинтер через город к дому ее начальницы.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась она.

Я припарковался у тротуара напротив дома менеджера театра – в ремесленном стиле, с широкой верандой, несколькими габелями [10] и ухоженным зеленым газоном. На крыльце горел всего один светильник.

Ответа на вопрос у меня пока не было, но я всегда что-нибудь придумывал."

"Эмери Скотт жила в этом районе – красивом и чистом, только без роскошных особняков, которыми могло похвастаться побережье. Если честно, мне здесь больше нравилось. Дома располагались ближе друг к другу, соседи… Было бы здорово вырасти в таком квартале.

Переключившись на нейтральную передачу, я поставил машину на ручной тормоз.

– Что, по-твоему, я должен сделать?

Я посмотрел на нее. Сцепив руки на коленях, девушка выглядела взволнованно. Заметив опасливое выражение на ее лице и поджатые губы, я улыбнулся. Она так боялась попасть в неприятности.

Однако мне было жаль Уинтер. Никто не имел права указывать ей, что она может или не может делать.

Ну, кроме меня, наверное.

– Я не знаю, – пробормотала она нерешительно. – Давай уедем.

– Ты хочешь танцевать? – подначивал ее я. – Я добьюсь для тебя всего, чего захочешь.

– И как ты это сделаешь?

– Я получаю все, что захочу, – заявил я прямолинейно.

Уинтер тихо засмеялась, вероятно, думая, будто я пошутил. На мгновение я дал слабину. Давно ничего красивее не видел – ее глаза буквально светились от счастья.

Она покачала головой.

– Нет.

Господи.