Куплю твою жизнь

Из его горла доносится рык, мне кажется, он меня просто уничтожит теперь. Сотрёт в порошок.

Резко сжимает мои волосы на самой макушке, отцепляя меня от себя. А я испуганно смотрю в его бешеные, дикие глаза. По телу проносится пульсация необъяснимого возбуждения.

Дыхание частое, рваное. Вся кровь устремилась к щекам, губам и туда, к трусикам.

Эндорфины на какой-то миг усмиряют мою обиду, заставляя протянуть к нему руку уже в ином жесте. Я ласково касаюсь его щёк, поднимаюсь выше на цыпочках и провожу язычком по укушенной губе, слизывая проступившую капельку крови.

Выдыхает, наблюдая за мной, словно за опасной, дикой пумой, пробующей на вкус кровь своей жертвы, решая, сойдёт ли она на ужин.

Его ладони опускаются ниже, на мой зад, отрывая от пола, понуждая меня обхватить торс ногами. Я немного приподнимаюсь над ним, опираясь на плечи, так что ему приходится посмотреть на меня снизу вверх, и касаюсь его губ. Пробуя выразить поцелуем ураган эмоций, бушующий в моём сердце. Всей тонны нерастраченной нежности, на которую я способна.

Лишь сила воли останавливает меня от того, чтобы не закричать о том, что люблю его. Давно. Как безумно тосковала. Как моим глазам было больно оттого, что не имели возможности на него смотреть.

Я тысячу раз представляла этот момент. Мечтала о нём. Мне казалось, я заслужила ухаживаний. Или какого-то их подобия. Хотя бы одну долбаную розу мог подарить. Но нет. Он избавил себя от моего общества и, если бы не случайная встреча, отчалил бы в свою Европу обратно.

А ещё я думала о том, поймёт ли, что он первый. Будет ли это для него иметь значение?

— Ну что, многому научили тебя твои ёбари? — отрываясь от моих губ, спрашивает, вглядываясь в мои глаза. Голос хриплый, низкий, вызывающий волну мурашек по позвонкам.

Раньше казалось, я видела все оттенки его злости, но сейчас там, в глубине его зрачков, пылало пламя.

Смысл вопроса доходит не сразу. Мне требуется время, чтобы мозг обработал информацию.

Он ведь всегда считал меня продажной. Способной отсосать незнакомцу ради красивой жизни. Готовой променять покровителя, если подвернётся случай. И трахающейся с другими мужиками, пока он строит свою жизнь без меня. Так что же теперь вызывает в нём злость?

— Если я такая шлюха, отпусти меня, — прошу, действительно желая уйти сейчас от него.

Его пальцы удерживают мой зад и ласкают одновременно, а затем грубо впиваются в ягодицы. Он не собирается меня слушаться. Несёт куда-то. В спальню или хочет окунуть в ванну с хлоргексидином? Был бы православным, кинул бы в купель со святой водой.

— Хотел бы, да не могу, — зло отвечает, и я верю ему.

Он будто сам себя презирает за то, что не смог вытравить из своего нутра желание обладать мной.

И тут до меня доходит. Ради меня — он поступился своими принципами.