Куплю тебя, девочка

— Она тебе нахуй не нужна, чего ты выебывашься?

— Ты мой друг! Я сказал, кто она мне! Нахрен ты свой член не в свое дело суешь!

— Ты делаешь ей больно! Очнись! Тебе никогда не позволят ее иметь!

— Мы сами разберёмся! Еще раз тронешь ее, мочиться будешь в утку.

— Я думал, мы друзья, — стирает Камиль кровь с губы, и Никита тоже сплевывает.

— Я тоже так думал. Алена!

Никита взъерошенный, злой, как сам дьявол, подходит ко мне и с силой поднимает с земли. А я вроде в себе, но чувствую себя почти пьяной.

— Какого хрена ты творишь?!

— Работаю, — пожимаю плечами и глажу его лицо, уже покрытое однодневной щетиной. Любимая псина на сене. Ни себе, ни другим. — Вдруг он бы предложил мне не алмазное напыление, а алмаз…

Забавно получилось, самой дико смешно.

Никита поднимает руку, но не бьет меня, а отталкивает, так что валюсь на землю. Но боли не чувствую, ничего не чувствую. Мне просто весело.

— Ты моя! Уясни себе это! Запомни! Или я выбью свое имя у тебя на лбу, чтобы каждый знал! — орет он и снова поднимает меня на ноги. Но они меня почти не держат, я просто смеюсь. — Прекрати ржать! Прекрати!

— А то что? — хохочу я. — Надя услышит, какой ты кобелина? Так она и так знает."

"— Так. Все. Прямо сейчас едем с тобой в Москву. В квартиру. Разбираться будем там, — решает он и хочет поднять меня на руки, но тело вдруг приобретает твердость, а руки действуют по старой проверенной схеме.

Палец на горло, так, что он от неожиданности задыхается. Далее стандартный удар в грудину. Никита меня роняет, Камиль только стоит, не шелохнувшись, а я уже бегу.

По привычке от тех, кто пытается взять силой. От тех, кто хочет ради удовольствия причинить боль.

Бегу туда, где не будет требований, обещаний, похоти и любви.

— Алена, вернись!

Бегу туда, где не будет Никиты.

Глава 32

*** Никита ***

— Алена, вернись. Там же лес…

— Давай быстрее, в лесу безопасно.

Мог бы догадаться, что она даже не обернется. Как тогда в далеком детстве.

Мог бы догадаться, что она начнет чудить.

Надо было сразу в город ее везти.

«Она бы еще и благодарна была до умопомрачения», — думаю зло и спотыкаюсь об очередную ветку. Пять утра. Темень. И я как дебил с фонариком.

— Алена! — ору истошно, чувствуя, как вместо гнева начинает закрадываться страх.

Могла ногу сломать. Могла действительно на кабана напороться. Могла залезть на дерево и упасть. Теперь лежит без сознания и умирает.

— Алена!

Глаза слепят еще несколько фонариков. Отряд полиции, что я потребовал согнать, кажется, только раздражает.

Вместо того, чтобы нормально искать, они что-то обсуждали и курили. Дебилы. Просто им срать на Алену, как и было срать тем, кто искал ее в Европе.

Как, судя по всему, отцу, который плюнул на поиски через три года.

Как и мне, который стал помнить ее, как приятный образ из детства.