Куплю тебя, девочка

Пока я им любуюсь, он осторожно высматривает пространство.

Тело раскаляется до предела от гнева и обиды. Дыхание перехватывает, руки сжимаются в кулаки. Мне очень хочется вцепиться ему в волосы, а лучше с воем потребовать бросить Надю. Бросить всех кроме меня.

Эгоистично… Неразумно…

Но мне кажется, что чувства к этому придурку настолько сжились с моими, что души невольно тянутся к друг другу. Даже на расстоянии я то и дело ощущала эту дурацкую фантомную связь.

Сейчас не видит меня. Просто бесцельно бродит недалеко от дерева, где я засела.

Но не долго.

Потому что уже в следующую минуту, словно зверь, учуявший запах, он поднимает голову именно в мою сторону.

Я проваливаюсь в глубину его глаз, осознавая, что вся ненависть, злоба, желание убивать трансформируются в несущееся лавой по венам желание. Желание быть только его. Только с ним.

Никита ласково изгибает губы и вплотную подходит к дереву, так и не опуская взгляда.

— Ты так и не избавилась от привычки лазать по деревьям?

— А ты избавился от страха лазать по деревьям? — спрашиваю, откашливая хрип, что рвался из груди. Рядом с ним так легко потерять голос. Так было еще в далеком детстве. Кажется, я не избавлюсь от этого притяжения никогда.

— Я и не боялся, — огрызается он. — Просто это глупо. Слезай! Нам надо поговорить.

Очень интересно знать, насколько сильно нам надо поговорить.

Медленно, гибкой кошкой ложусь на ветку и свешиваю ножку, роняя сандаль. Никита ловит довольно ловко, а я усмехаюсь, вспоминая знаменитую сказку. Жаль, что в жизни все не так. В жизни у принца обязательно будет Надя.

Болтаю в воздухе босой ногой. Делаю так, чтобы шорты комбинезона задрались, и стало видно часть ягодицы.

— Алена, слезай немедленно… Мне еще Камиля искать.

— Залезай сюда, и разговору никто не помешает, — облизываю я губы и прогибаюсь в пояснице, еще сильнее оттопыривая попку.

В детстве он так и не смог залезть на дерево. Посмотрим, достаточно ли для него мотивации на этот раз.

Никита смотрит достаточно долго, чтобы у него начал дергаться глаз.

Потом быстро осматривается, выругивается и после короткой разминки, за которую он демонстрирует работу прокаченных мышц, подпрыгивает и хватается за нужную ветку."

"Это его преодоление себя вызывает бурный поток радости, что буквально захватывает меня и заставляет шаловливо улыбаться.

— Дай только до тебя добраться, и разговором дело не ограничится.

— Жду не дождусь, — говорю, усаживаясь верхом на ветке и «случайно» роняю одну лямку. Обнажаю плечо, от чего Никита чуть не падает, но умело удерживается одной рукой. Матерится и поднимает свое тело на следующую ступень. Гораздо ближе ко мне.

Его оплошность вызывает смех.

— Ты хоть будешь горевать, если я разобьюсь?

— Я пока не решила.