Куплю тебя, девочка

А на хрена, собственно? Вот правда, ради чего мне сейчас блюсти что-то там? Или ради кого? Сейчас, здесь, за закрытыми дверьми мы можем придаваться разврату, какой только наша развращенная душа пожелает.

Думаю, сейчас Никита в рот соски возьмет. Мне нравится, как он это делает. Он их словно сожрать хочет. Но судя по движению, он собирается сделать нечто иное. Гораздо более интимное.

Сглатываю и облизываю пересохшие губы, когда Никита подтягивает меня к себе, руками удерживая бедра разведенными, так, что большие пальцы очень точечно касаются половых губ. Раскрывают их, поглаживают. А проворный язык тем временем находит то самое нервное окончание и болезненно его дразнит.

Медленные уколы кончика языка сменяются быстрыми, то подбрасывая чувства, то придавливая их. Но все меняется в тот момент, когда он затевает настоящий поцелуй, вынуждая меня закрывать себе рот рукой, чтобы не закричать в голос. Потому что нет ничего слаще, чем это постепенное нагнетание предоргазменной бури, когда все тело немеет. Когда сердце готово выпрыгнуть из груди, когда настолько грязное, пошлое движение языка по клитору создает вокруг меня буквально сакральную энергетику, что возносит меня на небеса.

Но и там я побыла недолго, потому что мое бессознательное тело обрушивается на кол, стоящий и ждущий своего часа. Оргазм все длится, пока внутри меня пульсирует готовый к скачке член, а я лишь на мгновение открываю глаза, чтобы посмотреть на психа, что облизывается, на одержимого, что касается моей груди, как самого желанного предмета.

Никита свел меня с ума руками, теперь очередь дать понять, что ничего лучше секса со мной он не испытывает. Да, да, я хочу этого. Хочу запомниться ему алыми парусами, недостижимой мечтой, я хочу уничтожить его, как уничтожит меня любовь к нему.

Поднимаюсь, опираясь на грудь, чуть наклоняюсь и захватываю одной рукой в плен шею Никиты. Асфиксия один из видов эротического удовольствия. Меня учили, как правильно использовать удушение, но практика впервые.

— Ты что…

— Молчи.

Вниз-вверх. Раз за разом. Впиваясь ногтями в его грудную клетку. Рыча, как дикая. И двигаясь, словно это гонка на выживание. И тело медленно, но начинает прошибать новым удовольствием. Постыдным. Грязным. Порочным. Где-то даже чуточку мерзким.

— Как я хочу услышать твой крик, — хрипло смеюсь на его слова, но глотаю его, когда Никита врезается в меня с силой, да так, что член ударяет ровно в матку. Я бы действительно закричала, если бы не два его пальца, вонзившиеся в мой рот.

— Соси. Давай, соси их как мой член. Тебе же нравится мой член? — выдыхает он, и я чуть сильнее сжимаю его горло. Но подчиняюсь и сосу, влажно причмокивая, пока конец часто бьется о мою матку, словно пытаясь пробить ее. Разбить в кровь, сделать мне больно. Снова.