Куплю тебя, девочка

Скажешь да, начнет давить на это, как и ее сынок.

— Я не уверена, что могу ответить на этот вопрос вам. Без обид.

— Не доверяешь мне? — губит она вино из бокала почти на половину, от чего ее щеки, сдобренные мелкой россыпью веснушек, опаляет краска.

— Я не то, чтобы…

— Знаешь, когда всю жизнь живешь в страхе, осознаешь, насколько прекрасна жизнь без него. Ты должна меня понять, верно?

— Я понимаю… — очень хорошо, только к чему это мудрое заявление.

— Вот только оказывается, что, стараясь сохранить свой мир без страха, ты постепенно становишься этим самым страхом. Он настолько сживается с тобой, что порой боишься даже пикнуть. Я ни о чем не жалею. Я не желаю не то, что переживать все заново, а даже вспоминать об этом. И я думаю, и здесь ты со мной согласишься. Поймешь, что та жизнь за стенами этого дома хуже. Хуже во сто крат, даже если здесь тебе раз за разом причиняют боль. Я даже не помню, когда у нас с Юрой любая ссора стала сводиться к сексу. Под давлением наслаждения отступала и превращалась в некое подобие себя, потому что боюсь нарушить ту самую гармонию, которой так долго ждала. Одна беда, эта гармония далась мне слишком дорого. Детьми, которые превратились в своего отца и думают, уверены, что в их жизни они центры вселенной.

Слушать это неловко, особенно, когда она говорит:"

"— Вот Юра предположил, что у Никиты к тебе лишь похоть, что это пройдет. Знаешь, что я сказала, — вдруг хихикает она. — Что наш с ним брак построен на этой самой похоти. Даже сейчас я не умею находить причины для отказал. Стоит ему меня коснуться, и мир кружится. Понимаешь, Ален?

Последнее было произнесено на такой высокой, надрывной ноте, что в горле образовывается ком.

Встаю резко, иду к графину с водой и залпом выпиваю все. Только потом, вытерев рот полотенцем, сажусь обратно и киваю.

Да, Юра сын своего отца, раз у них действовать так на женщин семейное. Она не может и слова сказать. И скоро, очень скоро и я буду молчать в тряпочку. Даже после этой пресловутой свадьбы, потому что Никита заразит собой, оплетет мое сердце путами, которые я не смогу перерезать никогда. Так что мне надо идти. Бежать, как можно дальше! Лучше с документами и деньгами, но можно и без них, только уйти.

— Тебе обидно, что Никита женится, я понимаю. Прости, что не упомянула…

— А почему?

— Наверное, во мне жила надежда, что именно ты заставишь его передумать! Что именно ты вернешь в него тот свет, который поглотил Юра своими тщеславными целями. Мне обидно, что он идет по пути своего отца, совершенно забыв, чего хочет на самом деле.

— Мне кажется, вы забываете, что Никита не мальчик. Он тоже хочет власти. Он хочет стать своим отцом…

— Нет, нет, что ты! Он так хотел тебя найти! Знаешь, как он этого хотел? — убеждает она меня, но мне верится с трудом.