Куплю тебя, девочка

Дает что-то сильно напоминающее деньги, и офицер, уже не такой хмурый, уезжает.

Все просто. Деньги равно молчание.

Мы идем в дом, но пройти вверх по лестнице не успеваем. Спотыкаемся от грома рыка, и мне почему-то слышится, как таким же тоном Никита будет учить своих детей. Но слова быстро развеивают иллюзию.

— Алена, ты не могла бы пройти ко мне в кабинет, — цедит он сквозь зубы, а я так и слышу: К ноге, сука.

Поворачиваюсь и чувствую, как одна из заноз в ноге проскальзывает дальше, но я киваю и улыбаюсь. Боль — это не то, что надо показывать. Боль надо скрывать, чтобы не сделали еще хуже.

— Конечно, Юрий Вячеславович.

— Юра, Алене бы помыться. Посмотри, в каком она состоянии, — держит меня Лисса, но я с улыбкой убираю ее руку. Лисса слишком бережет покой в доме, чтобы действительно ссориться с мужем.

— Я не слепой. Вот и набери ей ванну. Я надолго ее не задержу. Алена, — протягивает он руку в сторону кабинета, и я иду туда под четырьмя парами глаз, делая все, чтобы они не заметили, как я хромаю.

Кабинет закрывается щелчком, и я невольно смотрю на дверь, как лев смотрит на дверцу клетки, которую захлопнули.

В голову лезут разные мысли о наказании и порке, но я знаю, что в отношении Юрия ко мне нет сексуального подтекста. Он помешан на супруге, но он явно недоволен, что такой подтекст есть у сына.

— Алена. Я буду честен, — говорит он, сев за стол, и я поворачиваю голову. На мое молчание он продолжает. — Думаю, вам лучше всего будет в городе. Начать жить и строить свое будущее самостоятельно, не навлекая тени на моих детей своими необдуманными поступками.

Тени? Тени, блять?!

Внутри все кипит, хочется высказаться о том, как быстро лживые нормы морали и желания иметь статус перекрыли порядочность в этом человеке. А была ли эта порядочность, или рассказы Лиссы лишь ее иллюзия, сдобренная страстью, что в ней открыл этот орангутанг?

Как это знакомо.

Вдруг на заднем фоне как будто несутся слоны. Делаю шаг вперёд, потом что дверь с треском открывается, и в кабинет, столь же вылизанный как мораль хозяев, залетает Никита. Взъерошенный, грязный, в порванной одежде.

Искал меня?

Как это мило…

Наверное, ждет, что я все осознаю и приму любое его решение. Но вот незадача…

Тут все решает папа.

— Пап, я сам с Аленой поговорю, — уже хочет тронуть он меня, но я отшагиваю в сторону, делая все, чтобы клешни Никиты меня не коснулись. На что они сжимаются в кулаки. — Это я виноват. Мы просто играли…

— Твой отец уже все решил. Мне стоит уехать в город, чтобы… — делаю паузу, сопровождая натянутой улыбкой. — Не бросать тень на ваше высокоморальное семейство.

— Не дерзи! — тут же поднимается с кресла Юрий, но мужской гнев не страшен. Страшно хладнокровие. — Ты жила здесь, получила документы, работу. Будь хоть немного благодарна.