Куплю тебя за миллион

Внезапно слышу, как во дверному замку кто-то чиркает ключом и мгновенно напрягаюсь.

Вспоминаю гадкого Дениса и всё тело мгновенно пронзает ледяной, удушливой волной страха.

Лежать и бездействовать не хочется. Но какое оружие имеется у меня под рукой?! Никакого! Кроме большой вазы, очевидно дорогущей.

Разумеется, за разбитую вазу мне влетит по первое число. Но пусть лучше эта ваза будет разбита, чем я дам над собой измываться.

Я мгновенно вскакиваю и хватаю вазу покрепче.

Дверь распахивается.

Стиснув зубы, поднимаю вазу повыше и…

Свет из коридора отбрасывает длинную тень мужчины, вошедшего в Бирюзовую спальню, как к себе домой.

Собственно, это и есть его дом. Дом Бекетова.

— Опусти то, что ты собралась в меня швырнуть, Анна-Мария.

— Я думала, что это кто-то другой! — говорю дрогнувшим голосом и медленно опускаю руки.

Бекетов запирает дверь изнутри, подходит к кровати и опускает на неё какую-то коробку, перевязанную серебристым бантом.

Мужчина отбирает у меня вазу и ставит её на место.

— Эта ваза стоит целое состояние.

— В этом доме каждая мелочь стоит целое состояние. Я как в музее!

— Я тоже всегда так думал! — хмыкает Глеб и, как ни в чём не бывало, обнимает меня за плечи, целуя.

Его губы вмиг растворяют все дурные мысли. Язык ласкается интимно и забирается глубже и глубже с каждой секундой поцелуя.

Мужские объятия становятся тисками, жёстким капканом.

Я начинаю задыхаться.

Хотела бы я не таять каждый раз, когда этому негодяю приходит в голову поиграть со мной. Но не хватает ни сил, ни выдержки.

Я же так хочу его, думаю лишь о нём, а он…

Губы Бекетова жёстко и властно терзают мои, язык трахает мой рот, а одежда скользит вниз, к моим ногам.

Чёрт… Он ещё и раздевает меня за доли секунды!

Нет. Блин, голая! Трусики тоже спустились на уровень щиколоток, а наглая, сильная ладонь мужчины хозяйским жестом ложится между моих бёдер.

Бекетов сдавливает двумя пальцами узелок клитора, пощипывая его ритмично и нежно.

Глеб возбуждает меня за жалкие несколько секунд так, что ноги становятся ватными.

Я готова просить его о продолжении. Умолять, выклянчивать…

Бекетов резко движется дальше и сжимает набухшие складочки двумя пальцами. Делает это жёстко, до резкой боли, словно сдавил стальными клещами.

— Ещё раз увижу, как ты флиртуешь с кем-то, убью, — говорит равнодушно.

Нажим усиливается. Становится невозможно даже вздохнуть, настолько сильно он держит меня.

Через миг отпускает.

Бекетов нежно поглаживает припухшие складочки, пробираясь к влажному входу.

Трогает его, растирает по кругу и ведёт себя, как ни в чём не бывало.

Горячая ласка контрастирует с его жестокими словами.

Я знаю, что он не шутит.

Он же наёмник.