Банда Кольки-куна

Обеда не будет, видали, чё вышло. С вас полтина, со скидкой за причиненное неудобство.

Алексей Николаевич отсчитал без сдачи, взвалил на плечо бур и вышел из заведения. Недопитую бутылку прихватил с собой. Что делать? Придет урядник. Можно показать ему документ и приказать арестовать вшивобратию. Но тех трое, а то и больше. Остальные, весьма вероятно, прячутся где-то поблизости — что сделает с ними служивый в одиночку? Сам же Лыков предпочел бы не участвовать в задержании «японцев». Более того, он едва не вернулся с улицы. Так захотелось предупредить Кольку-куна: не ходи в пивную на Шлиссельбургском, твой знакомый Галкин — предатель! Но удержала только что виденная сцена расправы с волостным писарем. Ведь они ждали агента полиции. Знали, что тот должен заявиться, и подготовились. Вот навешали бы им с Азвестопуло, если бы он взял помощника с собой, как тот просил.

Лыков уехал из Мурино раздосадованный. Теперь «японцев» будет трудно найти. Ниточка, что отыскал Ясырев, оборвана. Линия с Митькой Фаем тоже стухла: после нападения на Лесной участок документов у ребят сейчас хватит на всю седьмую роту. Причем настоящих, с полицейскими отметками. Остается только Герасимов с его агентом, но этого-то сыщик как раз не хотел.

Он заявился к Ясыреву как был, в гриме. Прислуга нехотя допустила неизвестного человека до хозяина. Когда тот увидел гостя, ахнул:

— Это вы из Мурино в таком виде? Ловко!

— Да плохо там все обернулось, — огорошил полковника коллежский советник.

Когда он рассказал, что произошло на постоялом дворе, Ясырев был поражен.

— Они вас там ждали? Выходит, Мишка Брюхатов предал меня? Но этого не может быть! Для чего ему?

— Тем не менее, Евграф Ильич, предал. Чуть я своими боками «японцев» не отдул.

— Зачем, зачем ему это? — продолжал взывать сам к себе Ясырев. — Мишка просто жадный скот. Я дал ему за сведения приличные деньги. Чего еще надо?

— А буфетчик происхождением из крестьян?

Полковник возмутился:

— Какое там! Он уж забыл, как навоз пахнет.

— И все-таки, Евграф Ильич, Мишка из мужиков?

— Ну да. Но тому сто лет в обед.

— Вот вам и ответ на ваш вопрос.

Ясырев аж сел. Долго морщил лоб, потом произнес:

— Если они Брюхатова сумели распропагандировать… Тогда, Алексей Николаевич, это очень опасные люди.

— Я вам с самого начала говорил.

— М-да… Что же теперь делать? Я могу лишь вернуть вам пятьдесят рублей. С извинениями.

— Полно, полно. Вашей вины тут нет. Доверились старому знакомцу…

— Он никогда меня раньше не подводил! Я и помыслить не мог…

— Шут с ними, с пятьюдесятью рублями. Они все равно казенные и даны мне на агентурную работу. В следующий раз будете чуть более рьяным.

— Да всей душой! Наизнанку вывернусь! А Мишку я накажу. Вот стервец.