Кукла моего отца (СИ)

– Ты животное, – выплёвываю ему в лицо, точно это оскорбление способно его задеть, и разворачиваюсь, унося ноги под их смех.

Господи, ну как он мог мне нравиться? Козёл! Ничтожество!

Забралась в дорогущий кабриолет, подаренный мужем, и отправилась к отцу. Обычно я не пользовалась этой машиной, когда ездила не в самый благополучный район Нью-Йорка, но ключи в сумке были только от неё. И, как назло, по радио передавали об очередных протестах, исток которых брал начало как раз недалеко от родительского дома. Стало тревожно. Нет, я привыкла к волнениям, они случались регулярно. Но раньше я была одной их этих людей, ровней их зачинщикам, а теперь ехала в гущу событий на дорогущей тачке. А значит, сегодня я враг.

Последнее время для меня стало обыденным делом совершать поступки, мне несвойственные. И началось это с того дня, как я решил, что пожить в период восстановления своей физической формы в особняке отца – разумная идея.

Однозначно тогда я думал не головой, а членом. Ибо ничем иным нельзя объяснить, с чего вдруг я вдруг поддался на многолетние уговоры отца переехать к нему в пригород. Ведь на свете не было никого, кто вызывал во мне такую всепоглощающую ненависть, как Бенджамин Сандерс. Не знаю при этом, из каких соображений исходил он сам, когда запустил тигра в клетку с косулей.

Мне же казалось, что будет крайне забавным поиграть как на нервах Бенджамина, так и его жёнушки. К тому же вариантов для развлечения в период реабилитации нашлось мизерно мало. И только ежедневные встречи с Теа скрашивали мои наполненные неопределённостью будни. Но вскоре меня лишили единственной отрады, когда он отправил её в Мексику.

Моё пребывание в доме Сандерсов вдруг показалось абсолютно бессмысленным. Я не мог найти себе места первые дни. Всё стало серым, угрюмым, и я просто метался по своей комнате, едва сдерживая желание завыть. Перематывал в голове каждый брошенный ею в мою сторону взгляд и хотел взять билеты на ближайший рейс до Канкуна. Чтобы что? Прояснить все повисшие между нами вопросы?

Самая острая стадия ломки длилась первые дни. К моменту своего отъезда Теа уже успела забраться глубоко мне под кожу, но я ещё не был готов искать антидот, способный вывести её из организма. Я ловил болезненно-извращённый кайф, испытывая к ней самое сильное и острое влечение в своей жизни.

Стоило увидеть её в день своего рождения вместе с отцом, как у меня тут же выбило все пробки. Я даже не собирался туда ехать. Хотя знал, что она уже в Нью-Йорке. Оттягивал момент встречи, играя на собственных нервах, и одновременно на стену лез, царапая пальцы в кровь от желания вновь увидеть её. Соскучился, чёрт её дери. Впервые в жизни соскучился по девчонке. До неё даже значение этого слова мне было неведомо.