Крысятник

На письменном столе лежало еще шесть кассет: две с Садового кольца, три с Варшавского шоссе и еще одна была снята у Рижского вокзала.

Как это ни странно, в кадре появлялся кто угодно — калеки, хромые, какие-то убогие, но почему-то отсутствовали беспалые. Хотя попался один с изуродованными кистями, на две ладони уцелел всего лишь один большой палец правой руки. Только с такими руками не то что пистолет не обхватишь, даже в носу не поковыряешь.

Совершенно никакой зацепки!

А что мы видим здесь? Ага, подъехали ребятки на трех машинах. Никак организуется какое-то серьезное толковище. Лица хмурые, сосредоточенные. Сдержанно поздоровались, словно игроки двух соперничающих команд. Среди них выделялись двое — один необыкновенно худой, с многочисленными татуировками на пальцах. Лидером другой стороны был парень крупного сложения с литыми плечами. С минуту они напряженно о чем-то разговаривали, а потом одновременно улыбнулись, и стоявшая рядом братва расхохоталась, разряжая обстановку. После чего, дружески хлопнув друг друга по плечам, разошлись. Научились все-таки работать: ни тебе свирепого мордобоя, ни пальбы из дюжины стволов. Встретились, поговорили, обменялись улыбками и разошлись. А ведь вопрос-то был нешуточный, надо полагать.

Чертанов поставил следующую кассету.

В этот раз оперативная съемка велась из окон четырнадцатиэтажного дома близ небольшого, но очень активного пятачка у Варшавского шоссе. Здесь располагалось несколько шашлычных, закусочных и множество лотков с самым разнообразным товаром. Люди, которым срочно требовались деньги, активно сносили сюда золотишко, камушки, иконы. Очень удобно: сдал товар барыге, и прямиком к пивному прилавку. В одном месте между закусочной и продовольственным магазином Чертанов заметил трех парней и присмотрелся к ним повнимательнее… А вот это уже серьезно: торгуют «дурью», нужно будет дать наводку в отдел, пускай побеседуют с ними пообстоятельнее.

Михаил посмотрел на часы. Засиделся, однако, почти десять. Он собрал кассеты и спрятал их в сейф, после чего поставил его на сигнализацию. Уже целую вечность он не видел Наталью и сына и решил посетить их именно сегодня. Конечно, его появление супруге радости не добавит, но зато после очередной порции упреков можно будет пообщаться с сыном.

Неожиданно затрезвонил телефон. Неведомый абонент наверняка знал, что майора следует искать в служебном кабинете, а потому хотел во что бы то ни стало дозвониться.

С минуту Михаил колебался, вслушиваясь в звонки, понимая, что какой-нибудь из них может перевернуть его личные планы на остаток вечера. Но потом, повинуясь какому-то внутреннему порыву, поднял трубку.

— Слушаю, — сдержанно произнес он, проклиная себя за малодушие.