Кошка, живущая на крыше

Человек - такая скотина, ко всему привыкает. А вот громкие женские вопли из-за стены беспокоили очень даже.

Но я терпела. Пусть. Может, напряжение сбросит и угомонится. Я пила успокаивающий чай, уговаривая себя не беситься, не думать о том, как именно это сейчас происходит за стеной.

Вот интересно, как со мной? Вот прямо так же? Так же губы по коже горячие? Руки жесткие, требовательные? И движения? И стоны? И словечки пошлые, но такие заводящие? И взгляд? Тоже такой же? Темный? Омутный? В бездну утягивающий, бездонную, безвозвратную? И запах? Его кожи, вкусный до невозможности, такой, что, стоит только подумать, малюююсенькую такую часть мыслишки запустить в голову, и полный рот слюны, до того хочется прикоснуться, лизнуть, прикусить. Особенно там, где  пахнет сладко-возбуждающе, у шеи, возле ямки между ключицами... И целовать, целовать, целовать, поднимаясь выше, по шее, к скуле, короткий выдох перед падением... И сразу в омут поцелуя. Остро-терпкого, настолько сносящего голову, что невозможно контролировать, невозможно даже осознавать, что происходит... И что дальше будет, уже неважно. Потому что ты знаешь, что дальше будет только еще лучше, еще острее, еще жарче. И от этого знания заранее кипит мозг, отключаясь и оставляя тело без присмотра. Потому что за ним есть, кому присмотреть...

Поймав себя на том, что уже минут десять бездумно пялюсь в стену соседскую и  безотчетно прикусываю губы, я вздрогнула, и, подавив желание привычно кинуть тарелку, чтоб хоть немного сбить накал страстей у мелкого гада, ушла на кухню.

Там я опять заварила себе мяты, дала Бусе внеплановую вкусняшку и застыла перед окном, глядя на город и забывая отпивать из кружки. И на самом деле, не видела я ничего. Ни города не видела, ни огней разноцветных, ни неба темного, черного, летнего, с мелкими вкраплениями звезд и таинственным светом прячущегося за облаками месяца.

А видела только тела, прижимающиеся друг к другу, скользящие по коже руки, вздохи и шепот, вкус и запах... А потом все стало внезапно расплываться перед глазами, и я, с удивлением сморгнув, поняла, что щеки уже давно все мокрые от слез.

После этого я отставила нетронутый чай, заткнула уши берушами и легла спать, прижав к себе теплое тельце Буси.

Не знаю, верна ли поговорка, насчет утра и вечера. Да и неважно. Важно то, что я никак не могла изменить ситуацию. И не хотела ее менять, что бы по этому поводу не думало мое глупое сердце.

А утром, с удивлением прислушиваясь к тишине за стеной, я тихонько занялась домашними делами и даже немного позанималась йогой, вспомнив, как увлекалась ею примерно год назад.

Затем выпила какао и нечаянно грохнула стулом о пол.