Крымская ракета средней дальности

Пусть этот подонок только попытается выкинуть какой-нибудь фокус, я нашпигую его пулями, как гнилое яблоко червяками. Новоруков опустился на корточки и стал свинчивать заглушку у основания трубы.

– Долго ты будешь там возиться?! – крикнул я.

– Секундочку… – прокряхтел Новоруков. Он что-то делал в темноте. Мое терпение иссякало. Сейчас я начну его дырявить…

– Ниже руку опусти! – сказал Новоруков Ирэн. – Не достаю!

Раздался тихий щелчок. Ирэн негромко вскрикнула, и в то же мгновение Новоруков прыгнул под колеса тягача. Я наудачу выстрелил, кинулся к Ирэн и ударился головой о какой-то железный крюк.

– Что с тобой?! – крикнул я.

Ирэн не ответила и пронзительно закричала – не от боли, а от злости и бессилия. Готовясь увидеть нечто ужасное, я опустился перед ней на корточки. Рука Ирэн была пристегнута к хвостовому оперению ракеты…

– О боже, – пробормотал я, чувствуя, как стремительно покрываюсь противным липким потом. – Только не это!

Я в отчаянии схватился за цепочку, соединяющую Ирэн с чудовищным снарядом, и дернул ее изо всех сил. Ирэн заскулила, как Муму с камнем на шее. До старта оставалось минут двадцать…

– Отруби мне руку… – со слезами в голосе произнесла она. – Я не хочу улететь…

Я в ярости двинул кулаком по стальной обшивке ракеты и кинулся в ту сторону, где исчез Новоруков. Ну, жаба болотная! Только попадись мне! Я из тебя сейчас ракетное топливо сделаю!

Наверное, еще никогда в жизни я не бегал с такой скоростью по ночному лесу. Злость и отчаянье сделали меня нечувствительными к боли. Я не замечал ни мокрых веток, секущих лицо и грудь, ни колючих елок, ни длинных, усаженных шипами лиан ежевики и дикой малины. Я прорывался сквозь заросли могучим комбайном, превращая листья и ветки в силос. Нет, не мог Новоруков уйти от меня! Даже буйная жажда жизни не дала бы ему столько сил и выносливости, сколько давала мне ненависть. Через несколько секунд я увидел его. Новоруков молотил своими короткими ножками с бешеной скоростью, перепрыгивая через трухлявые пни и поваленные деревья. Расстояние между нами сокращалось, но он не сдавался, с невероятным упорством борясь за жизнь. Каждый лишний метр, на который мы удалялись от ракетного комплекса, играл в его пользу. Новорукову нужно было любой ценой продержаться до того, как ракета, извергая дым и пламя, устремится в низкое мокрое небо. А там – будь что будет… Черта с два! – думал я, подсекая его короткую ногу. Не позволю я взлететь этой ракете, не выпущу ее из трубы.

Он спикировал прямиком на большой муравейник. Я прыгнул на него. Новоруков рычал, дергал ногами и пытался укусить меня за нос. Я схватил его за горло и принялся душить. Он хрипел, судорожно извивался, потом вдруг обмяк.