Крымская ракета средней дальности

Любое мое неосторожное движение могло заставить его выстрелить."

"И тут события, словно перейдя Рубикон, покатились со страшной скоростью. Не заметив стоящего на полу бокала с коньяком, Новоруков наступил на него и на какое-то мгновение опустил глаза. Я успел лишь напрячься, с опозданием поняв, что судьба дала мне ничтожный шанс, которым я не успел воспользоваться. Но Ирэн вдруг с силой взмахнула рукой. Болтающийся на цепочке наручник превратился в кистень. Со страшной силой он ударил Новорукова по лицу. Тот вскрикнул и взмахнул руками. Пакет с соком полетел к потолку. Прогремела короткая автоматная очередь, и на пульте зазвенело битое стекло. Тут я уже опомнился и тигром прыгнул на Новорукова, сбивая его с ног. Автомат упал на пол, и Новоруков повалился на него спиной. Я наотмашь бил его по лицу, и мои кулаки в одночасье стали влажными и липкими. Новоруков хрипел подо мной.

– Отпусти его! – крикнула Ирэн. Она уже успела вскочить с дивана и подобрать автомат. – Осталось тридцать минут! Заставь его отключить запуск!

Если бы не она, я придушил бы Новорукова. Я поднял его на ноги. Его лицо заливала кровь. Он тяжело дышал, и под его носом распускались красные пузыри.

– Отключай свою поганую ракету, – произнес я, тяжело дыша, и подтолкнул Новорукова к пульту. – А потом продолжим разговор.

Новоруков провел рукавом куртки по лицу, сплюнул тягучей красной слюной.

– Отключить ее можно только на стартовой площадке.

– Где площадка?

– Там… В лесу…

Мы стояли друг против друга, покачиваясь в такт дыханию. Я не сдержался и врезал ему еще раз – под ребра. Новоруков согнулся, закашлялся, плюясь кровью.

– Это тебе, сволочь, за Тосю… Остальное потом… – Я заломил его руку и подтолкнул к двери. – Веди на площадку! И не вынуждай меня отбивать тебе почки!

Мы вышли в коридор. Ирэн шла рядом со мной, прижимая дуло автомата к спине Новорукова. Я смотрел по сторонам, мысленно моля бога, чтобы он помог нам беспрепятственно дойти до стартовой площадки. Надо любой ценой выжить! И любой ценой сохранить жизнь этому уроду!

В коридоре царил беспорядок. Кабинеты пусты. Кое-где сорваны двери с петель. Мы спустились на первый этаж. Стеклянный шкаф, в котором хранилось знамя дивизиона, был разбит. Истоптанное знамя, словно тряпка, валялось у входа. При виде этого зрелища я едва не ударил Новорукова ногой. Подонок! И после этого он смеет называть себя офицером!

Мы беспрепятственно вышли из штаба. С неба сыпался мелкий дождик. Плотный туман застрял на макушках деревьев. Свет фонарей с трудом пробивался сквозь блестящие мокрые листья. Я подтолкнул Новорукова к «Лендкрузеру».

– Нет, – сказал Новоруков. – Лучше пешком. Здесь недалеко.

Я склонился над его ухом.