Крым наш!

Вот только кони башкирские свежие — и даже конным крымчакам не удастся от них убежать, тем более по той земле, которая истоптана уже сотнями копыт и превратилась в сплошную жижу.

Сокрушительная победа. Но мне стоило бы задуматься: и какой ценой она далась, и почему так долго не было помощи. И что она только от башкир. Ну, я подумаю об этом после… А теперь — слишком много дел.

Глава 18

Неблагодарность — род слабости. Выдающиеся люди никогда никогда не бывают неблагодарными.

И. В. Гете

Юго-Запад от Бахмута. Три дня перехода до Перекопа.

28 марта 1735 года

Гибкая всё-таки психика у человека. Вот же они — убитые, раненые, стонущие от боли люди. И многие из них умрут, даже несмотря на то, что медик Ганс Шульц очень грамотно, я бы даже сказал, профессионально подходит к делу раненых.

Во-первых, он занимался сортировкой больных. А в какой-то мере — это самый сложный процесс. Ведь именно при сортировке Шульц принимал решение, кому он, в принципе, уже помогать не будет, либо поможет, но после, так как у другого есть более тяжёлые ранения, требующие срочного вмешательства.

Во-вторых, у нас был максимально, насколько я и наш медик понимали, оборудованный медицинский фургон. В нём можно было оперировать даже ночью.

Ещё у нашего доктора было шесть помощников из тех солдат, которые более всего проявили себя во время обучения оказания первой медицинской помощи. Да, по сравнению с военно-полевой медициной будущего — невесть что. Однако это уже значительно лучше, чем медицинская помощь в любом другом подразделении российской армии. Уже то, что используются хотя бы природные антисептики, кипятятся хирургические инструменты, а мы все стараемся работать в стерильных условиях, даёт большой плюс.

Потери оказались большими. Тридцать шесть человек мы безвозвратно потеряли. Еще больше четырех десятков получили серьезные ранения, это не считая царапин, ушибов, гематом. Скорбный ряд. Преображенцы же были вне себя от радости и считали случившееся величайшей победой.

В чем-то они были правы. Как только башкиры погнали остатки крымско-татарской конницы, и когда дрогнули даже янычары, сразу же начались подсчеты наших и не только наших потерь. К слову, полусотня Смолина также была отправлена вслед татарам. Но не столько для того, чтобы их и дальше уничтожать, сколько чтобы взять свою часть обоза.

Возможно, это даже где-то кощунственно, цинично, но я не переставал думать наперед и посчитал, что было бы несправедливым, если бы весь обоз достался бы только башкирам. Безусловно, свою долю они заслужили!

Нами были уничтожены более семи сотен крымских татар и двести пятьдесят янычар. Так что никто не скажет, что гвардия сражалась с каким-нибудь слабым отрядом из числа тех, кто еще пробовал «укусить» русское войско.