Крым наш!

Более того, пятьдесят три татарина, а также девять янычар, были взяты в плен.

— Спасибо тебе, старшина. Помог! — сказал я, когда все-таки через полтора часа непрерывной работы на поприще медицины, словно заправский мясник в окрашенном кровью халате, вышел перевести дух.

— Помог? Да я спас тебя, мой друг! — делано возмутился Алкалин.

Мое лицо попыталось изобразить улыбку, но даже не видя себя со стороны, я понимал, что, скорее всего, получилась какая-то гримаса. Я был не просто уставшим, а мертвецки изможденным. И пусть с начала боя прошло едва ли больше четырех часов, но эти часы потребовали такого эмоционального и физического напряжения, что и сравнить не с чем."

"— Я видел, батыр Искандер, как славно ты бился. Лучшие турецкие и татарские воины положили свои головы. А их было численно больше. Я пошлю своего человека в наши земли, пускай расскажет башкирам, что здесь случилось. Поверь, это будет полезно и для дружбы между нашими народами, и для того, чтобы в степи тебя уважали. Ведь я уже знаю, зачем ты покупал ту землю, — сказав это, Алкалин хитро прищурился, а потом и рассмеялся.

Я так и не понял, в чем причина смеха башкирского старейшины. Возможно, он увидел что-то забавное в моей реакции на слова с намеком на золото Миасса. Однако, я был почти уверен, что какой-то яркой эмоции я не проявлял. Просто сил ни на какие эмоции уже не имелось, всё будто скользило мимо.

Поинтересовавшись у Ганса Шульца, справится ли он дальше без меня, я умылся и решил все-таки составить компанию своему башкирскому другу. Как минимум, мне было интересно, что именно происходило в ставке русской армии и почему вовремя не пришла подмога.

— Как делить добычу будем? — спросил я, когда вновь подошёл к старшине башкиров.

Алкалин с большим интересом рассматривал все наши укрепления, о чём-то советовался со своими воинами. Было видно, что он удивлён и одновременно одобряет то, как мы выстраивали оборону. Несколько странно, учитывая то, что выстраивать табор, или, как он ещё называется, военбург — это не изобретение чехов времён гуситских войн. Они просто несколько модернизировали тактический приём. И в степи давно знали, что можно переворачивать телеги и создавать таким образом укрепление от своих врагов. Когда-то сам Чингисхан прибегал к подобным тактическим приёмам. Так что не думаю, что я башкирам открыл глаза на какую-то величайшую военную тайну.

— Мудро ты всё придумал, Искандер. Крепкая сцепка у телег, да и вижу телеги-то ваши сочинены с учётом такой обороны — всё это разумно и дальновидно… — говорил старшина башкир.

А у меня складывалось такое впечатление, что он мне некоторым образом заговаривает зубы.

— Что случилось в ставке генерал-лейтенанта Леонтьева? Почему так долго шла подмога? — задал я прямой вопрос.