Под крылом дракона

Помню, еще в детстве, всем мальчишкам на зависть, я могла перелезть через любой забор, чем и пользовалась самым бессовестным образом, воруя на даче соседские яблоки.

Здесь было гораздо легче дышать, от жадности я даже открыла рот, наполняя легкие чистым, пусть и горячим воздухом. Солнце слепило так, что пришлось приложить ладонь козырьком ко лбу, спасая глаза от палящих лучей.

Мне открылось пугающее, безумное и одновременно величественное зрелище: толпа — то самое чудище, приволокшее меня сюда, — разрослась, заполнила каждый уголок огромной площади. Разноцветный поток человеческих тел обтекал широкий деревянный помост, возвышающийся в центре.

На помосте стоял человек — высокий, прямой как жердь, в длинном сером плаще, застегнутом на множество мелких, сверкающих начищенной медью пуговиц. Нижнюю часть лица скрывал высокий глухой воротник, верхнюю — широкополая шляпа насыщенного бордового цвета, так что открытыми оставались лишь орлиный нос и глаза, сливающиеся под тенью от шляпы в одну черную полосу. В руках он держал какой-то свиток.

Когда этот странно одетый человек, приосанившись, развернул бумагу и зычным голосом стал читать что-то на незнакомом языке, горожане заволновались.

Мужчины затрясли кулаками, некоторые от избытка чувств срывали с голов кепи, подбрасывали вверх. Женщины вели себя скромнее, зато ребятня надрывалась вовсю. Я не понимала ни слова, но их выкрики странно сочетали в себе восторг и возмущение.

— Хасса-ба тахма! — четко произнес мужчина на помосте.

На короткое мгновение над площадью повисла оглушительная тишина. Ее прорезал тонкий, едва слышный плач младенца…

И тут толпа взорвалась. Боясь оглохнуть от безумных воплей, я попыталась закрыть уши руками и едва не сверзилась со своей наблюдательной вышки.

— Тахма! — кричали люди, срывая глотки. — Хасса-ба! Тахма! Тахма!

Мне стало страшно — такой яростью и злобой был наполнен каждый вопль. Лица вокруг стали совершенно нечеловеческими: куда ни глянь — черные провалы ртов и глаз и пляшущий в них безумный огонь ненависти.

— Хасса-ба! Тахма! Тха! — Мужчина на помосте не кричал и, казалось, даже не повышал голоса, но его слова гремели над площадью, заглушая безумный рев толпы."

"К горлу подкатила тошнота, руки ослабли, так что я едва удерживалась на столбе. Я только сейчас сообразила, что речь идет о драконе. И не о каком-нибудь, а о моем! О Джалу… Хасса-ба.

Господи, Бог-Дракон, я бы многое отдала за возможность понимать, о чем говорит этот мужчина в нелепой шляпе!

Человек на помосте замолчал, сложил бумагу и подал знак кому-то внизу.

Двое мужчин в глухих плащах и широкополых черных шляпах втащили по лестнице мешок. Он был огромным и, судя по всему, тяжелым, как валун. По грубой серой мешковине расползлись влажные черные пятна.