Крылья бабочки

А у Трейси появился шанс сойти со скользкой дорожки. – Извините, меня ждут. Всего доброго, миссис Мариотти, – вежливо попрощалась она и, распрямив плечи, гордо удалилась, хотя под взглядом Анжелы хотелось понуро плестись, опустив голову. Трейси старалась не смотреть в сторону Марко, быстро лавируя меж гостями и персоналом и, подойдя к своему столику, даже не стала присаживаться.

– Мы можем идти?

Дилан, если и удивился такой нетерпеливости, то ничем этого не выдал, только его глаза самодовольно блеснули. Трейси мысленно ударила себя по лбу: неужели он решил, что ее поведение связано с желанием побыстрее оказаться с ним в постели? Если да, то он – самоуверенный идиот!

Они вышли. Дилан поднял руку, останавливая такси, а Трейси потянулась за пискнувшим телефоном. Звонил Марко.

– Да, – сглатывая тут же образовавшийся в горле ком, ответила она.

– Через час у меня, – бросил он и отключился.

«Что же, сегодня будет длинная ночь», – вздохнула Трейси, на интуитивном уровне опасаясь встречи. Убеждать себя, что не обязана быть только с ним – одно, убеждать в этом Марко – другое."

"Трейси, поднимаясь на лифте, чувствовала себя застывшей ледяной статуей – так она тренировала спокойствие и выдержку. Двери распахнулись, и она сразу оказалась в просторной, освещенной только серебристым звездным светом гостиной. Быстро пересекла ее и остановилась у широкого входа в спальню. Марко стоял у высоких окон, возможно, рассматривал искрящийся под его ногами ночной город, а возможно, смотрел дальше: туда, куда кроме себя не пускал никого. Пиджак и галстук небрежно брошены на кресло, подбородок высокомерно вздернут, без слов объясняя, что Марко в дурном настроении, в руке – бокал с водкой. Трейси уже запомнила, что из крепких напитков он предпочитал итальянскую граппу

– Марко… – тихо позвала она, сообщая о своем приходе.

Он повернулся, медленно, словно нехотя, будто не назначал встречу, и Трейси помешала ему.

– Раздевайся, – одно слово, как удар кнута, рассекло напряженную тишину. Трейси захотелось развернуться и бежать отсюда куда подальше, но она не шелохнулась, молча вступая с ним в поединок взглядов.

Всего дважды их встреча начиналась подобным образом, и ей не понравилось. Не понравилось чувство унижения, которое испытывала, словно она – подневольное существо, обязанное делать, что приказывает хозяин. Раздраженный, сердитый хозяин. Так Марко вел себя, если злился, и неважно кто был причиной. Хотя сейчас Трейси догадывалась, что причина в ней.

– Нет, – когда молчание достигло своего апогея, а тишина зазвенела и завибрировала между ними, привычно бросила она, сжимая губы и высоко вздергивая подбородок.

– Нет? – мягко переспросил он и двинулся к ней медленным пружинистым шагом.