Крылья бабочки

Два столика разделяли ее и супругов Мариотти, ужинавших с пожилой представительной парой. Трейси разволновалась, отчего-то только сейчас подумав: а ревнив ли Марко? Есть ли ему разница, с кем она проводит время? – Вопрос без ответа, и она надеялась, что таковым он и останется.

Она старалась не смотреть в его сторону, не привлекать к себе внимания, но пару раз ловила на себе взгляд темно-синих глаз, спокойный, чуть заинтересованный, но не более того. Трейси даже расслабилась и, извинившись перед своим спутником, отправилась в уборную. К этому времени как раз принесут счет, и они сразу уйдут.

Трейси критически осмотрела собственное отражение и, криво усмехнувшись, взбила рукой волосы и достала губную помаду, но замерла в дюйме от губ, ловя себя на мысли, что первый раз после встречи с Наташей не думает о Брендоне. Марко имел поразительную способность перетягивать внимание на себя. Страсть и страх – два поразительно сильных чувства, две безумные стихии, бросающие мятежную душу в огонь: горячий и обжигающий в первом случае; холодный и липкий во втором. У Трейси было всё и сразу. Она опасалась Марко. Он – дикое необузданное животное: сегодня дает гладить себя по шерстке, завтра откусит тебе голову.

Она бросила помаду в сумочку, подняла глаза к большому зеркалу и замерла от неожиданности, встречаясь с настойчивым взглядом Анжелы Мариотти. Трейси хватило секунды, чтобы понять: она знает. Знает о них с Марко.

– Добрый вечер, – поздоровалась Анжела, подходя ближе, пристально разглядывая соперницу. – Мы, кажется, знакомы? – Она задумалась, словно вспоминала, где они могли встречаться.

– Да, нас представили друг другу на приеме у мэра, – помогла ей Трейси. Будь перед ней любая другая женщина, она бы проигнорировала ее, не стала бы вступать в странный диалог и поддерживать ненужное ей знакомство. Но перед Анжелой она чувствовала вину. Ситуация была отвратительной, и если бы от Трейси что-то зависело, она никогда бы не связалась с женатым мужчиной. Иногда она задавалась вопросом: как жена Марко реагирует на его измены? Трейси ведь не первая в его жизни любовница. Она даже не обольщалась на свой счет, полагая, что единственная на сегодняшний день. Такие мужчины привыкли брать от жизни всё, скользить по острому лезвию ножа. Деньги, женщины, удовольствия, даже чужие жизни – все к их услугам, а каждый новый день, как праздник, потому что не все просыпаются утром. Это закон джунглей. Джунглей, в которых жил Марко.

– Верно, – кивнула Анжела. – Трейси, кажется.

– Верно, – эхом откликнулась Трейси, ожидая дальнейших действий от миссис Мариотти, но дверь резко распахнулась, привлекая внимание их обеих. Женщина буквально влетела в уборную, громко и бурно выясняя отношения со своим телефоном.