Крылья бабочки

Отпустила ту часть, которую в последнее время с еще большим упорством старалась держать под контролем, которая неизменно покорялась властному напору желания самца и заставляла падать на колени и делать всё, что прикажут.

Она сама потянулась к его губам, сначала осторожно, потом смелее, углубляя поцелуй, сплетаясь с ним, становясь одним целым. Она целовала его, наслаждаясь моментом, – первым поцелуем – пока Марко со стоном не обрушился на нее, прижимая к себе так сильно, что в легких не осталось воздуха. Его поцелуи были сладкими и губительными. Он выпивал ее до дна, вместе с противоречиями и протестами, оставляя опустошенной и свободной от сомнений и законов морали.

Он касался ее порочно, откровенно, опаляя огнем тело, и Трейси нравилось это. Она шире развела ноги, позволяя его пальцам без помех, легко скользить по промежности; трясущимися руками обнимала за плечи, прижимаясь теснее, заряжаясь его бешеной энергией; судорожно, между сумасшедшими поцелуями, глотала воздух пропитанный запахом их страсти. Она и сама не догадывалась насколько изголодалась по мужчине, как сильно желала отдаться в опытные сильные руки. Сейчас не имело значения: кем в действительности являлся Марко Мариотти. Он сделал все, чтобы Трейси забыла об этом, сдавшись на милость инстинктов. Осталось только одно: он – мужчина, возможно, больше, чем любой другой в ее жизни, а она – женщина, желавшая, чтобы ее взяли без слов, обещаний и лживых надежд."

"Марко подхватил ее под ягодицы, усаживая на стол, стягивая с плеч платье и оголяя крепкую упругую грудь. Секунду он смотрел, легонько массируя возбужденные соски, вызывая сладкую дрожь, затем сжал чуть сильнее, почти больно, срывая тихий стон с женских губ. Щелкнул ремень, и Трейси выдернула рубашку, быстро расстегивая пуговицы, сбрасывая с широких плеч.

Она с восхищением провела пальцами по рельефной груди. Марко был красив: идеальная бронзовая кожа, твердое, словно высеченное из камня тело, в нем была заключена сила, а его непредсказуемый характер не давал гарантий: не воспользуется ли он этой силой против нее. Это обостряло чувства, но Трейси, позабыв о самосохранении, пошла на риск: прикоснулась губами к ключицам, ощущая на языке вкус его тела, затем зарылась носом в шею, наслаждаясь острым запахом мужчины и, поглаживая руками мощную спину, обвила ногами его бедра, привлекая к себе, чтобы снова ощутить его желание.

Марко навис над ней, терзая губы, и одним движением сгреб в сторону всё, что находилось на столе. Шелест бумаг, звон стекла, глухой удар чего-то тяжелого, и Трейси спиной ощутила прохладу полированного дерева, затем его руки прошлись по ее груди, животу и сомкнулись на бедрах. Она послушно приподняла их, помогая освободиться от белья.