Крутые парни

Каждый из сидящих в зале ощутил вызов в словах Варяга. Они как бы подводили черту под его судьбой, если кто-то из присутствующих мог доказать, что он хотя бы однажды запустил руку в воровскую казну. Но не менее печальный конец ожидал и человека, выдвинувшего необоснованное обвинение.

В блатном мире не признают понятий «понарошку». Каждое произнесенное слово должно быть взвешено и вымерено в соответствии с понятием «поступать по правде».

Поднялся Валет, и взгляды в зале были теперь обращены только в его сторону. Может, он сумеет поведать нечто такое, о чем не подозревают остальные воры?

– Варяг, никто не сомневается в твоей порядочности. Но все-таки каждый из нас хочет быть уверен, что деньги, которые отдаются в общак, обязательно пойдут на «благое дело». Это, конечно, неплохо, что часть денег за бугром. В России регулярно наступают смутные времена, и неизвестно, что будет с теми деньгами, которые оседают, например, в Москве. – В его голосе уже не чувствовалось былой решимости, он уже сполна осознал свою ошибку и жалел о сказанном.

– Братва, – вдруг поднялся Граф, – знаете ли вы, что сейчас всего страшнее?

– Пустой стакан, – нашелся Артист.

Все грохнули.

– Ну ладно тебе, Артист. Ты в своем репертуаре.

– А самое страшное, братцы, – время, которое мы теряем, и отсутствие порядка в России, – продолжил Граф. – Простому народу уже все равно, как назвать тот строй и ту силу, которые способны порядок обеспечить. Людям надоело опасаться за свою жизнь, не иметь возможности отложить деньги на старость. Шпана в России творит беспредел, беззаконие, а мы резину тянем и прохлаждаемся тут. Между прочим, на сходняк денежки тоже из общака плачены. Значит, от нас решений ждут, но главное не это. Главное то, что бардак во всем, и не только в экономике. Поглядите, не проходит дня, чтобы не пристрелили кого-нибудь из законных. Бандитизм… Слово не новое. Понимаю. Но именно бандитизм всех достал.

Варяг сделал останавливающее движение рукой, повернулся к Трубачу.

– Можно я продолжу?

Трубач кивнул. Варяг поднялся и сказал:"

"– Люди, и ты, Шрам, и ты, Дядя Вася, и ты, Валет. Совесть моя перед вами чиста. И первое, с чем я к вам обращаюсь, это ваше доверие ко мне. Я не предал воровскую идею ни в чем. Не вдаваясь в подробности, я вам все сказал. Судите сами.

В зале загудели. Снова поднялся Шрам.

– Варяг, и все-таки эта твоя фирма кому принадлежит? – Шрам ухмыльнулся, и рубец, рассекающий щеку от левого виска до подбородка, придал его лицу зловещее выражение.

– На сегодняшний день фирма «Интеркоммодитис» числится только за мной, но в швейцарской страховой компании имеется документ, по которому, в случае моей смерти, все деньги фирмы пойдут на поддержку российских тюрем, на тех, кто без гроша выходит на свободу.