Крутые парни

Медведь оказался весьма дальновиден, он начертил мне план, по которому я жил несколько лет, живу и по сей день. Я закончил университет, стал специалистом по международному праву, изучил языки. В России и за границей у меня есть приятели, в том числе и в верхних эшелонах власти. Поверьте, если бы не их благосклонность, то сегодня многие из нас находились бы не в сытой Вене, а валялись бы на жестких тюремных шконках. Как вы знаете, последние годы я был держателем общака и в Америку уехал именно в этом качестве. Не хочу себя хвалить, но при мне общак вырос раз в пять. Всего надежнее было держать его за границей, и не просто держать, а включить в работу. Сейчас об этом можно сказать всем, но тогда знали только единицы. Предстояла сложная финансовая операция по перемещению денег, и, чтобы никто ничего не заподозрил, было решено инсценировать мою смерть. Сейчас большая часть российского общака находится за границей и приносит колоссальные прибыли для всей братвы. И, как видите, я тоже воскрес!

– Америка – за океаном, а мы – здесь. Ты, Варяг, расскажи, как работают наши деньги, – хмуро поинтересовался Шрам. – Братве, томящейся сейчас на зонах, нужен хороший грев. Я знаю, что на Урале «кумовья» даже в «строгачах» урезают братве пайку. Кто, как не мы, должен о них позаботиться.

– В Россию ежемесячно пересыпается кусок от прибыли, которую приносят финансовые операции. Эти деньги идут на зоны и тюрьмы, – спокойно разъяснил Варяг.

– Мы слышали, что ты в США не бедствуешь. В России ты жил куда скромнее, – вступил в разговор один из молодых законников по кличке Валет. – Открой нам секрет своего благополучия, может быть, и мы сможем так же.

Варяг знал, что первый срок Валет отбывал за изнасилование. Лет десять назад такой элемент опускали еще в следственном изоляторе, а сейчас насильник имеет такой же голос, как и все остальные. И к нему прислушивается молодежь.

Варяг почувствовал, как в зале повисла настораживающая тишина. Все ждали ответа.

– Это интересует весь уважаемый сход или только Валета? Ты, Валет, стал на диво любознательный. – Варяг встал и подошел к столику, где сидел Валет. – Я уловил в твоих словах намек, будто часть денег я забираю себе. Ты задал вопрос, на который нельзя не ответить… или за него отвечают по полной программе, – сдержанно, но жестко сказал Варяг.

Он неожиданно уловил в себе перемену. Состояние сродни тому, которое обычно накатывало на него перед арестом. Всякий раз в этом было нечто мистическое и не поддающееся объяснению. Предчувствие тоски, скорого заточения подступало к горлу, и этот ком невозможно было ни проглотить, ни выплакать. Душевная боль разрасталась, а собственное «я» становилось настолько ничтожным, что все вокруг теряло значимость и казалось мелким и нестоящим.