Филькина круча

Остальные дни она посвящала малышке или, как она говорила Исааку, важным встречам, после которых она возвращалась домой безумно доброй, всепрощающей и с каким-то особо виноватым взглядом.

Голос бабушки Камили Исаак теперь слышал довольно часто. Она могла нашептывать ему странные для него вещи, которые он не всегда понимал. Позже стали появляться и другие голоса. Высокие детские и низкие стариковские. Они всегда о чем-то просили. Кто-то просил принести на кладбище водки, кто-то поесть, а кто-то просто молчал, но Исаак кожей чувствовал это тихое присутствие, расплывающееся по спине липким холодом. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. А иногда он так хотел рассказать обо всем маме, но боялся, что она отправит его в психбольницу. И поэтому Исаак молчал.

Чтобы не слышать постоянно крик младшей сестры, оставленной на попечение бабушки Зины, Исаак старался больше времени проводить на улице. Целыми днями он слонялся по дворам. Потом он стал ходить до большого перекрестка, через парк до его будущей школы и дальше, до самого озера.

Больше всего Исааку нравилось гулять на Филькиной круче. Среди тонких серых осинок, толстых лип и высоченных сосен невыносимый словесный шорох в голове прекращался, и Исаак мог просто слушать скрип качающихся на ветру деревьев. Он задирал голову и следил, как плывут по синему небу слепяще-белые облака, то и дело цепляясь своими ватными боками за колючие верхушки почти черных сосен.

Исаак смотрел на круглый домик и видел в нем юрту, дрожащую в раскаленном воздухе степи. Исаак скучал по Шымкенту, скучал по той маме, которая была только его, по тем вечерам, когда они слушали музыку и пели. Но мама стала совсем другой. Каждый вечер она приходила с работы все более уставшей, а взгляд ее становился все более потухшим. Она швыряла сумку на пол, быстро обнимала его и спешила к малышке. Когда же Исаак пошел в сентябре в четвертый класс, все мамино участие в его жизни и вовсе сузилось до единственного вопроса: «Ну как там в школе?» Казалось, ей вполне было достаточно ответа: «Нормально». Она кивала, расслабленно выдыхала и, даже не заглянув ему в глаза, снова бежала заниматься делами.

Исаак втайне желал, чтобы он мог гулять с мамой в скверике. Не с коляской, в которой спала сестренка Дина, не в компании бабы Зины или неизвестного дяди, рядом с которым мама особенно звонко смеялась, а только с ним одним! Именно так гуляла одна женщина со своим сыном. Он часто видел их во время своих шатаний по району. Мальчик чуть старше него с висящими вдоль тела руками. Его взгляд всегда был направлен прямо, даже когда мама что-то спрашивала, он отвечал ей легким кивком и плавно шел дальше.