Вкус крови

Во второй раз бежал в ноябре 1996 года. В сентябре 1997 обнаружен на Ладожском вокзале в Санкт-Петербурге. Было рекомендовано направить . Дмитрия Шебалина по месту прописки в г. Клин. Бежал из отделения милиции Ладожского вокзала 1 ноября 1997 года».

Самарин внимательно прочел документ.

– Вот все, что известно о Шебалине. Ты что-то говорил про путевого обходчика – об этом никаких сведений. – сказал Жебров.

– Но ведь он ушел из дома год назад, даже больше, а здесь появился только в сентябре.

– Бродяжничал где-то, – равнодушно пожал плечами капитан. – А что ты хочешь? У нас в стране сейчас беспризорных не меньше, чем в двадцатые годы.

Только Дзержинского нет на них.

– Значит, его собирались отправить обратно к матери?

– В том-то и дело. Ты думаешь, чего он сбежал? Раз мать жива и не лишена родительских прав, мы обязаны его вернуть ей. Вот если бы ее лишили родительских прав… Но для этого нужны веские основания! А он уперся – домой ни в какую! Говорит, лучше в колонию. Видно, отчима не любил. А я что могу сделать? В колонию – нет причины, он ничего не совершил. В детский дом – тоже нельзя.

– И вот он решил все-таки в колонию… – задумчиво пробормотал Самарин. – Что-то такое совершить…

– Возможно, кто его знает! У них с детства уже такие неврозы, психозы…

Не позавидуешь…

В дверях Самарин остановился и, пристально глядя Жеброву в глаза, спросил:

– Слушай, а где Вера? Помнишь, девочка лет десяти?"

"– Вера? – переспросил Жебров с явным замешательством. – Вера Ковалева? С ней я намучился. Она умственно отсталая, ни на что не реагирует, в обычный детский дом ее не берут. Свое имя-фамилию едва помнит, а уж откуда родом да как в Питер попала, так и не смогли из нее вытянуть. Так, представляешь себе, Шебалин, когда в бега пустился, ее с собой прихватил. Где она теперь, представить не могу. Я разослал Описания по станциям: они же вокзальные, им самое то по железной дороге кататься. Но не нашли. Ну девку-то всегда пригреют – .для определенных надобностей.

Самарин стиснул зубы. Вспомнился рассказ Сучкова о детской проституции.

Никита пересказывал его в прокуратуре.

Анатолий продолжал:

– А что ты, собственно, так интересуешься детьми? Где тот? Где эта? Мне тоже может кое-что стать интересным.

– Ладно, Жебров, – Самарину сделалось противно, – сам все прекрасно понимаешь. Легко жить за дядиной спиной.

Он повернулся и пошел наверх, в кабинет начальника отделения.

Пока Жебров-старший слушал следователя, с его лица не сходило мрачное выражение. Он то принимался барабанить пальцами по столу, то сурово сопел, выражая таким образом возмущение.

– Какова сумма похищенного? – наконец спросил он.

– Из фирмы «Инесса» еще не приезжали, – ответил Самарин, – я их жду.