Вкус крови

– Я понимаю, что вы человек занятой, и скажу сразу – я по делу Пуришкевича. – Мужчина поднял руку:

– Знаю, вас от этого дела отстранили.

Потому я и пришел к вам.

Дмитрию оставалось только смотреть на неожиданного гостя и ждать, что он скажет еще.

– Скажите, Дмитрий Евгеньевич, – Дубинин задал вопрос, который задавать следователю, отстраненному от дела, было, пожалуй, не очень корректно, – какое лично у вас сложилось впечатление от этого Пуришкевича? Действительно он вампир или в этом есть сомнения? Поймите, я, с одной стороны, лицо заинтересованное:

Глеб – сын моей подруги детства. Но с другой стороны, я все-таки криминалист…

Ну, вы меня поняли…

Дмитрий на минуту задумался, потом ответил:

– Относительно Пуришкевича я вам ничего сказать не могу. Впечатление – это только впечатление. А вот то, что это дело готовы форсировать и довести до конца любой ценой, – это факт. Они…

– Не будем называть имена, – махнул рукой Дубинин, – как говорили мудрые римляне, «nomina odiosa sunt». Значит, вы считаете, что некие силы намерены завершить дело любой ценой.

– И поскорее, – добавил Дмитрий, – да, у меня именно такое впечатление.

– В этой ситуации вероятность ошибки существенно возрастает, – задумчиво сказал Осаф Александрович. – Ладно, эмоции оставлю при себе. Вчера провели опознание Пуришкевича свидетелями. Вас ознакомили с протоколом? Нет, конечно?

Вот посмотрите.

Самарин пробежал глазами документ. Что ж, Миша Березин постарался – комар носу не подточит.

– Похоже, теперь осталось только оформить дело для передачи в суд, – сказал Дубинин. – Четыре свидетеля опознали в Пуришкевиче «вампира» из электрички.

– Странно, что Савицкой на опознании не было, – задумчиво сказал Дмитрий.

– Савицкая? – переспросил Осаф Александрович и вынул из папки копию протокола. – Вы имеете в виду Селицкую? Она была.

– Бабулька там была, старая кадровичка, – Дмитрий улыбнулся, вспомнив, как создавался фоторобот, – у меня сложилось впечатление, что она одна там что-то видела.

– Обижаете, Дмитрий Евгеньевич, – покачал головой Дубинин. – Какая же она «бабулька»? Моложе меня на десять лет с гаком. Тогда я буду даже не «дедок», а вообще дряхлая развалина.

– Как на десять лет? – Дмитрий поднял голову и посмотрел на криминалиста.

– Ей за восемьдесят. Маленькая старушка, сухонькая, но глаза, если всмотреться, глаза такие цепкие, все видят. Как она сказала – «сорок лет в органах»?

Странно, что ее не пригласили."

"– Ну мало ли, заболела, не смогла приехать. Тут ничего странного.

– Странно другое, – заметил Самарин, – как остальные-то его вдруг так четко вспомнили. Ведь фоторобот составлен исключительно со слов Савицкой, а остальные только мычали. – Дмитрий снова пробежал глазами протокол.