Вкус крови

И все-таки… Может быть, найдется какой-то подход и к Константинову? Чем бы его напугать?"

"""Ты же собирался начать новую жизнь, – пропищал кто-то внутри, – а для этого тебе нужно забыть и про Константинова, и про Шакутина. Не говоря уже о капитане Жеброве. О нем вообще стоит вспоминать, только когда его видишь перед собой. А про Глеба Пуришкевича надо забыть раз и навсегда, как будто и не видел такого человека. И так ты уже слишком наломал дров. Полегче, дорогой, полегче.

А то как бы тебе самому не попало"".

Интуиция не подводила Дмитрия Самарина. Он действительно впадал все в большую немилость.

«Все, – ответил внутреннему голосу Дмитрий, – с сегодняшнего дня – новая жизнь. Новейшая».

Он встал, решительным жестом снял с вешалки куртку и с такой силой схватился за пуговицу, что она отлетела. «Нет, ты безнадежен», – вспомнились слова Агнессы.

– На Ладожский, Дмитрий Евгеньевич?

– Да нет, Катюша, хочу прогуляться. Сестра просила посмотреть микроволновки. Думает, не купить ли. А потом тут, говорят, новый зоомагазин открылся. Хочу взглянуть на ошейники, на поводки… Да что ты так смотришь?

Катя Калачева действительно смотрела на старшего следователя раскрыв рот.

– Что с вами, Дмитрий Евгеньевич?

– Со мной все в порядке. Я в прекрасной форме. Кстати, думаю теннисом заняться. У нас на Каменном острове прекрасный корт, хотите, присоединяйтесь вместе с Никитой.

Катины глаза округлились еще больше, но от комментариев она воздержалась.

– Поступил ответ на ваш запрос в Душанбе. Насчет Гринько.

Самарин потер лоб. Кажется, действительно пора отдохнуть. Впервые в жизни с ним случилось такое – он забыл о том, что отправлял запрос. Но Кате об этом совершенно не обязательно знать.

– Ну и что там?

– Да, собственно, ничего. В противоправных действиях не замечен. Да сами можете прочитать. Сын и жена погибли.

– Вот как? Когда? При каких обстоятельствах?

– В конце девяносто второго. Попали в зону перестрелки. Нелепая смерть.

Сколько лет сыну?

– Сейчас, – Катя заглянула в бумагу, – Гринько Григорий, восемьдесят второго года рождения.

– Спасибо, Катя.

Вспомнился Митя Шебалин. Мальчик примерно того же возраста… А может быть, он зря подозревает Гринько то ли в сексуальных извращениях, то ли в использовании детской рабской силы… Может быть, все гораздо проще…

– Мне нужен старший следователь Самарин. – В дверях стоял пожилой мужчина, которого Дмитрий видел впервые в жизни.

– Я вас слушаю. По какому поводу? Ни слова не говоря, мужчина подошел и положил перед Дмитрием документ. Катя тактично вышла. «Дубинин Осаф Александрович, – прочел Дмитрий, – агентство „Эгида-плюс“». Дальше следовала печать учреждения, которое, как к нему ни относись, умеет внушить к себе уважение.