Горничная особых кровей

— Я не понимаю, что вы делаете со своей жизнью! У вас есть голова на плечах, но ведете вы себя так, словно торопитесь ее потерять. Что вам мешает жить, как нормальным людям?

— Нормальные люди, — ответила Маришка.

Гримми покачала головой, не поняв ее ответ.

— Я знала, что о вас говорят. Знала, но в штат приняла. Потому что я надеялась, что, если поступлю с вами по-человечески, то и работать вы будете хорошо, без выкрутасов. А вы подставляете меня раз за разом! Разве я многого требую? Я всего лишь хочу порядка, но для вас это слишком сложно, вам обязательно нужно сотворить какую-то глупость! Как мне это надоело! Как мне надоело возиться с вами! Как мне надоело учить вас! Бегаете за чужаками, вертитесь перед ними!

Если бы Гримми критиковала мою работу, я бы так остро не реагировала. Но она снова говорила о нашем безнравственном поведении, и это истощило запасы моего терпения."

"— Да-да, мы ужасны! — воскликнула я. — Нас никто не любит. Знаешь, кого любят? Удобных, послушных, безмолвных. Тех, которые проблем не доставляют. А мы, между прочим, хорошо работаем, Гримми. Ты это вообще замечаешь, или тебе важно только, как мы себя ведем? Кстати, о поведении, — меня понесло, — что с ним не так?

Гримми растерялась, она привыкла, что на нее угрозы и увещевания я отшучиваюсь.

— Наверное, я виновата в том, что ношу брюки вне работы, люблю гонять на карах и пошутить. Это страшное преступление!

Позор мне! А Маришка и вовсе бесстыдница! Она же красивая, веселая, и улыбается людям, вместо того чтобы глаза опускать и немой притворяться. Флиртует с мужчинами! Значит, шлюха! Так, Гримми? У вас, лицемеров, все просто.

Лицо управляющей исказилось.

— Считаешь себя благодетельницей, а сама — как рептилоид, жрешь, жрешь всех, кто не попадает в категорию благополучных. Знаешь, если ждать от людей всего плохого, они так себя вести и будут. И нет ничего достойного в том, чтобы принять на работу девушку с плохой репутацией, а потом каждодневно ей давать понять — ты ничтожество, ты здесь только из жалости работаешь! — повысила я голос и продолжила уже тише: —Ты же так к нам относишься. Что же в тебе тогда хорошего, Гримми? Умение командовать?

— Я всего лишь хочу порядка, — ответила женщина на мою тираду, но неубедительно ответила.

— Не расстраивайся! Как только кончится Отбор, будет тебе порядок, без альбиноса, Ильмонга и нас.

— И не собирались мы ничего красть, — заявила Маришка.

Гримми вздохнула глубоко, чтобы успокоиться, и сказала дрожащим голосом:

— Если вам нужно было попасть в покои Элайзы, вы должны были попросить ее разрешения. Или хотя бы моего.

— Разрешения? Да ты даже не разговариваешь со мной! — настала очередь Маришки возмущаться.