Горничная особых кровей

Может, этим мужчиной станет владетель?

— Гримми — прелесть, — заявил Той. — Но Малейв питает слабость к темноволосым. Кстати, горничная, раз уж ты разыгрываешь из себя простую девку, то и говори просто, не выдавай себя.

— Раз вы меня раскусили, сударь, мне больше не нужно перед вами притворяться.

Артист улыбнулся:

— А зачем притворяться?

— Простой девке легче живется, чем благоразумной барышне. По крайней мере, у нас, в Дарне. Делай, что хочешь, говори, что хочешь — свобода! Скажут только: «Эта дура опять начудила!», и все. А барышне высокородной и шагу ступить нельзя без одобрения родственников мужского пола.

— Бедные энгорки, тяжело вам приходится, — Той улыбнулся еще шире, я отметила, что зубы у него мелкие и очень ровные.

Даже в этом апранцы отличаются.

— Выживаем, как можем. И, раз уж мы говорили о Гримми… Не водите больше блудниц в особняк, сударь.

— А то что?

Ильмонг меня успел утомить, но и развеселить, поэтому я сказала первое, что пришло на ум:

— А то я накажу вас так, как у нас раньше провинившихся наказывали.

— И как же?

Увы, я не успела ответить: нас позвал владетель.

Глава 9

Мы вернулись к остальным. Мужики по одному стояли у приборов с закрытыми глазами. Ветров то и дело изменял какие-то показатели на них, что-то бурчал под нос, Малейв смотрел над головами «подопытных», оценивал изменения их энергетики.

Мы с Ильмонгом стояли с краю, чтобы не мешать.

Какое-то время я старалась и сама что-то разглядеть, использовав эо, но у меня, как всегда, ничего не вышло. Было холодно и тихо. Оттого и стало неожиданностью, когда один из подопытных пошел вперед, не открывая глаз.

Напряглись все, кроме владетеля.

Он жестом приказал нам оставаться на месте, а сам пошел за мужиком. Так они и шли, пока не пропали из виду. Оставшиеся на полянке мужики продолжали спать с закрытыми глазами.

Мне становилось холоднее и любопытнее с каждой секундой.

— А что происходит, Аркадий?

— Мы проводим кое-какие опыты.

— Они безопасны?

— Относительно… да, пожалуй, безопасны.

— А зачем здесь нужна я?

— Для наблюдения.

— А конкретнее?

Ветров улыбнулся:

— Даже если отвечу, ты ничего не поймешь, Регина.

Я состроила шутливо-обиженную рожицу, и Аркадий сдался:

— Ладно, отвечу. Я бьюсь над вопросом… — дальнейшие его слова показались мне мудреной тарабарщиной. Единственные слова, которые я поняла из его монолога, это «энергия», «уровень», «сохранение», «форма».

Закончив, Ветров осведомился:

— Что ты об этом думаешь?

— Э-э…

— А конкретнее? — В глазах ученого появились смешинки.