Горничная особых кровей

 — Ты заставил меня морозиться просто так?

— Горничная, — обратился ко мне цент, — что такое воля владетеля?

— Закон.

— Слышал?

— Вот выберемся с Энгора, я тебе все припомню!

— Ты не только не припомнишь, но даже забудешь, что был чем-то недоволен. Иначе лишишься финансирования.

— Ничего, я тебя в песнях завуалированно ославлю.

— Дерзай.

Мужчины начали собираться. Не только Ильмонг был недоволен, я тоже не понимала, с какой целью альбинос заставил меня идти с ними. Я только стояла и мерзла — вот и все мое участие.

Наконец, мы пошли к снегоходам. По пути я размышляла об альбиносе и его «гостях». Сначала мне казалось, что друзей у альбиноса быть не может. Но эти трое болтают, как приятели, естественно, и подшучивают друг над другом, и совсем не кажется, что им вместе как-то неуютно. Да и Аркадий, определенно, хороший человек. Он бы не стал сотрудничать с Малейвом, будь тот подонком.

Весь путь до особняка — сидя на снегоходе, подремывая на сиденье аэрокара — я думала о том, кто же такой Гоин Малейв.

Мне не удалось найти его биографию в Сети. У нас на Энгоре только владетель и светлейшие имеют доступ к расширенному поиску, а простым подданным ничего по-настоящему нужного не найти. Только общеизвестные данные, только безобидные факты. Отец мне говорил, что так владетелям легче: чем «темнее», малообразованнее и проще народ, тем легче им управлять. В этом еще один минус Энгора.

Когда мы уже подходил к крыльцу, к нам вышла Гримми, доложила о том, что обед готов. Спросила, нужно ли подать его в столовой, или господа желают отобедать в своих покоях? Господа выбрали второй вариант. Управляющая поклонилась владетелю, светлейшим, и быстро ушла. Владетель, артист и я вызывали у нее столь неприятные чувства, что даже присутствие Ветрова не могло ее задержать.

Той и Аркадий разошлись по покоям, мы с владетелем поднялись на свой этаж. Только альбинос открыл дверь, к нему на руки вскочил Мелок и начал жаловаться:

— Оставил!

— Не жалуйся. Мелок. Все равно большую часть дня ты спишь.

— Оставил! — повторил обиженно понги и вжался мордочкой в плечо своего хозяина.

Я встала за диваном, ожидая распоряжения владетеля. А он начал почесывать Мелку спинку, гладить за ушками. Зверек все еще сердился, но млел от прикосновений. Интересная картина: бесстрастный центаврианин и очаровательный зверек… Чем больше я на них смотрела, тем сильнее мне хотелось узнать, каким же альбинос был в юности, в детстве.

Любил ли он животных?

— С нами что-то не так, горничная? — спросил владетель. — Ты так на нас смотришь.

— Нет, светлейший. Принести вам обед? — предложила я.

— Позже. Ты сильно замерзла, но не надела эо-ши. Боишься трогать кристаллы?

— У меня проблемы с энергией, и такие вещи для меня вредны."

"— Мой эо-ши не будет вреден.