Кровавая плаха

Ее запрокинутая голова едва держалась на сухожилиях да нескольких неперерезанных мышцах. Глаза у мертвой были дико выкачены, рот перекошен в предсмертной гримасе.

— Нанесено не менее двух десятков колото-резаных ран, — заключил медик Басов.

— Зверское убийство! — согласился Дудкин.

Ребров тем временем подал голос из кабинета Попова:

— Идите сюда! Вот где разыгралась главная сцена трагедии.

Посредине кабинета, широко раскинув руки, лежал пожилой мужчина. На убитом был халат. Голые волосатые ноги обнажены. Вся грудь и шея являли собой страшное зрелище.

— Я насчитал двадцать четыре раны, — сказал Басов. — Крови натекло более двух с половиной фунтов. Целая лужа!

— Убийца, без сомнения, был знаком со своей жертвой, — заключил Козеровский.

— Иначе тот не встречал бы его в одном халате и не пил бы с ним запросто пиво, — согласился Гольм.

Ребров кивнул на маленький стол у окна:

— Убийца и убитый мирно выпивали. Они, правда, не успели докончить и одну бутылку. Попов был убит на стуле, он курил сигару. Она была зажата между пальцев и слегка прожгла пол. Под стулом, посмотрите, туфля. Другая — на ноге убитого. Его свалил вот этот удар ножом — сзади, в шею.

— Да, — подтвердил Басов, — убийца сразу же перерезал сонную артерию. Случайно? Или это опытная рука, привычная к убийствам?

— Разберемся, — заверил Ребров.

— Теперь надо найти главное — деловые записи покойного — и выяснить, какие именно закладные предметы исчезли, — веско заметил Козеровский. — Что здесь имело место ограбление — можно не сомневаться.

Сыщики с ним согласились.

В кабинете все было перевернуто вверх дном.

— Преступник, видимо, нервничал и торопился, — заключил Гольм. — Из-за этой нервозности и располосовал себе руку. Не так ли?

Все обернулись на Луку. Тот покраснел и смущенно спрятал завязанную руку за спину.

— Следствие обязательно найдет убийцу! — Козеровский жестко посмотрел Луке в глаза.

На столе расчистили место. Писарь сел за протокол. Он вывел заголовок: «1 января 1866 года такими-то произведен осмотр квартиры отставного капитана И. Попова, жительство имевшего в Арбатской части I квартала в доме купца Шелягина…»

Далее диктовал Ребров: «Ящики стола и комода в кабинете найдены раскрытыми и вынутыми. Их содержимое разбросано на полу и по столу. На всех ящиках заметны кровавые знаки, преимущественно на левой стороне. В комнате служанки Нордман обнаружены обильные следы крови на подносе, на самоваре и в полоскательной чашке. По всем этим следам можно заключить. что убийца был ранен и обмывал руки в комнате Нордман».

Прервав писание протокола, вновь продолжили осмотр помещения.

Ребров внимательно осматривал подоконник. На нем лежали разделанная селедка, сонник, в цветастой обложке песенник, еще какие-то книжки.