Кровавая плаха

И вот тогда впадал в беспамятство, становился страшным: бил жену и двоих детей (третья — дочка лет пяти, умерла от крупозного воспаления легких как раз перед Новым Годом), пропивал с себя одежду, выносил из дома все, что попадалось под руку.

Хозяин знал о проделках Луки, но терпел его выходки: свои дворницкие обязанности он исполнял с усердием, да и семью его было жалко.

— Кто живет вон в том флигеле? — спросил Козеровский.

— Отставной капитан Попов со своей прислугой Марией Нордман, — торопливо отвечал Лука.

Увязая в снегу, процессия двинулась к флигелю. Гольм повернулся к дворнику:

— Что Попов, богатый человек?

— Доподлинно знать не могим, но они дают деньги под заклад. — И, сбавив тон, доверительно добавил: — Они человек одинокий, вновь прибывший, родственников не имеют вовсе. Ну, моя Дарья раз в неделю бывает у господина Попова, полы моет. Платят за это два рубля в месяц. Тихо живут!

Подошли к флигелю. Гольм сапогом осторожно смахнул с крыльца снег. Дарья, следившая за всем происходящим внимательным лихорадочным взглядом, вскрикнула:

— Ай, кровь на ступенях!

Открыли шире двери. Впереди, освещая дорогу свечой, шел Козеровский. Это был пятидесятилетний желчный человек, за двадцать семь лет бессрочной службы достигший должности полицейского пристава. Он считал себя первостатейным сыщиком, не оцененным начальством и обойденным наградами. Козеровский любил подчеркивать свое превосходство, свою проницательность и бездарность окружающих.

Москва жила сытно и спокойно. Убийства были редки. Теперь же Козеровскому представлялся счастливый случай отличиться.

— Посмотрите, Гольм, — он осветил свечой пятна крови на ступенях и стене, — у преступника ранена левая рука. Спускаясь с лестницы, он, очевидно, чувствовал слабость и был вынужден даже опираться на стену.

Дарья, державшая другую свечу, все время норовила пройти вперед. Вот и теперь она угодливо опустила свечу, показывая Гольму округлые пятна крови на ступенях. Она первой прошла наверх, делая пояснения:

— Справа — спальня и кабинет Ильи Егоровича Попова, слева — вот тут, возле лестницы — комната служанки Марии Нордман.

— Осторожно! — предостерег Гольм.

Дарья, оглянувшись, заметила труп, вскрикнула и упала без чувств.

— Ну вот, еще одна жертва! — усмехнулся Козеровский, а дворник дунул в лицо своей перепуганной супруге, и она пришла в себя.

В этот момент на лестнице загрохотали шаги. В сопровождении следственного пристава Реброва прибыли медицинские эксперты Басов и Дудкин.

Ребров — стройный блондин с нордическим характером. Он славился умением распутывать самые сложные дела.

Медики склонились над трупом Марии Нордман. Вся шея 40-летней женщины была превращена в кровавое месиво.