Кровавая плаха

 — Нет ли тут какого убийства?

«Надо покончить с ними, — вяло подумал Горский. — Впрочем, что это даст? Семь трупов или девять? До социализма еще далеко. Я добр, пусть живут эти трудовые люди».

— Думаю, следует заявить в полицию! — сказал он.

— Вот и мы так думали!

Старики поспешили в полицию, а убийца поплелся домой. Он очень захотел после всего случившегося спать.

В ту же ночь Горского арестовали. Спустя два месяца это дело разбиралось в Тамбове временным военным судом. Несколько тысяч горожан собрались возле здания, где решалась судьба одного из самых страшных преступников Российской Империи.

Иван Сергеевич во время допроса определенно показал:

— Убийца был напичкан политическими идеями. Они и толкнули его на преступление.

Но громкие политические процессы были впереди. Россию еще ожидали кровавые деяния тех, кто сотрясал ее основы.

Прокурор Неелов политической подоплеки в деле не нашел, но обнаружил в голове подсудимого полную кашу.

— Конечно, — сказал он в обвинительной речи, — очень удивительно, что, перебив семь человек, убийца не берет в доме ни рубля. — Это лишь ярко свидетельствует о его полном пренебрежении чужой жизнью, отсутствии столь естественных для восемнадцатилетнего мальчика чувств жалости и сострадания к ближнему. Это удивительно. И это — факт! Боюсь, что это предзнаменование нарождения новых людей, точнее — выродков человеческой породы.

Увы, прокурор Неелов оказался провидцем. Уже нарождались тысячи тех, кто спокойно станет заливать великую Россию кровью своих собратьев.

Защитника Горского можно было только пожалеть: ему почти нечего было сказать в оправдание своего подопечного.

Сам Горский вел себя неискренне и если раскаивался в убийстве, то только потому, что «плохо его продумал» и попался.

«Подсудимого из дворян Витольда Людвиговича Горского, восемнадцати лет, по лишении всех прав состояния казнить смертью через повешение».

Горский все-таки в тот раз остался жить.

Шестого июня того оке, 1868 года Государь Император повелел: «Означенный приговор временного военного суда привести в исполнение с тем, чтобы присужденную Горскому смертную казнь заменить каторжною работой в рудниках без срока…»

Отработав в рудниках три с половиной года, Горский был переведен на должность писаря. Позже служил счетоводом.

В 1894 году на престол вступил Николай Александрович. Была объявлена амнистия. Горский был освобожден. Ему шел сорок пятый год.

В Тамбов не поехал, а двинулся к морю, поселился в Одессе. Затем перебрался в Ковно. Здесь на какой-то вечеринке познакомился с Яцеком — начитанным и темпераментным двадцатилетним человеком, которого мир узнает после октября 1917 года как Феликса Дзержинского.