Кровавая плаха

К этому времени Горский был активным членом социал-демократической партии, затем примкнул к эсерам.

Товарищи по борьбе его уважали за принципиальность и беспощадность к эксплуататорам. По фальшивому паспорту перебрался в Петербург. И тут выяснилось, что этот «идейный борец» уже несколько лет активно сотрудничает с охранкой.

…Тело убийцы-партийца было найдено в одном из дворов Ново-Измайловского проспекта. Между лопаток торчала рукоять ножа.

Виновных в убийстве не обнаружили.

В те годы на земле Российской, по козням дьявольским, стало и впрямь появляться немало выродков. Позже они дорвались до власти.

Андрею Владимировичу Сивкову

9 ноября 1869 года в багажное отделение Николаевского вокзала в Москве поступил увесистый груз — большой кованый сундук. Он прибыл из Петербурга пассажирским поездом 111. Прошло несколько дней, но его никто не забирал. Из сундука шел тяжкий запах. Служители багажного отделения заявили в полицию. Когда сбили навесной замок и откинули крышку, присутствующим предстала жуткая картина. В сундук был втиснут труп раздетого мужчины. Тело было сильно тронуто разложением. Наружные покровы стали синюшно-зеленого цвета с хорошо выраженной венозной сетью. Кожа на руках отслаивалась. Лицо вздулось, особенно губы, веки, уши…

Случившемуся предшествовали некоторые любопытные события.

Член Государственного совета, действительный тайный советник и статс-секретарь барон Модест Александрович Корф был человеком исключительным. Поглаживая лысеющий череп указательным пальцем правой руки, украшенным громадным бриллиантовым перстнем, он любил повторять своим подчиненным:

— О службе вы должны думать всего лишь в трех случаях: находясь на ней, в семейном кругу и во время сна. Не более!

Очевидцы утверждают, что однажды он произнес сей афоризм в присутствии самого Александра.

Император не сдержался. Он порывисто обнял барона и произнес:

— Если бы так думали все мои подданные, то государство наше процветало еще более.

Помощник статс-секретаря Николай Христианович фон Зон каллиграфически вывел на листе бумаги прекрасные слова своего начальника-барона и повесил бумагу у себя над столом.

Корф милостиво не возражал. И при этом добавил:

— В лицее среди прочих моих сотоварищей находился и будущий сочинитель Пушкин. Это был ветреный и дерзкий с начальством человек. Мне не было и девятнадцати лет, как я начал ревностно служить в Комиссии по составлению законов. Сочинитель же за свои вольнодумства (это слово барон произносил с отвращением) отправился в Бессарабию. Я достиг высших ступеней карьеры, а судьба легкомысленного Пушкина весьма печальна. Пусть сей дурной пример пойдет вам в назидание.