Кровавая плаха

В этот момент, расталкивая локтями покупателей, из-за торгового ряда показалась Фекла Егоровна. Она затараторила:

— Уломала, Николай Иванович, вашу матушку! Ни в какую не желала. Но я привела ей рассуждения, вот и согласилась. Завтра ждем обоих вас.

На другой день после долгих сборов, отстояв в церкви обедню, мать и сын Кашины направились на Олонецкую улицу.

Анна Петровна ворчала:

— На глупое дело я согласилась, старуха Чеснокова уговорила. «Осчастливьте, — канючила, — навестите вдову с сиротой». Вот я и согласилась. А она пьяница да беспутная… Впрочем, тебе, сыночек, об этом ведать не положено.

Николай хорошо знал, о чем умолчала мать: Фекла Егоровна жила после скоропостижной смерти мужа со своим дворником Василием Ладугиным, здоровым сорокалетним мужиком с лошадинообразной физиономией, изъеденной оспой, часто повторявшим в своем кругу: «Баба — она как конь, любит руку твердую!»

Дом купцов Чесноковых старинный, еще при Екатерине Великой построен. Родоначальник всего дела — Петр Фокич — лес поставлял, на том состояние и нажил. За усердие из рук Павла медаль получил. Его внуку Даниле Евграфовичу капитал достался солидный, но он его как-то не приумножил, а даже кое-что растерял. Продал за бесценок лесопильню в Архангельске, неудачно взял несколько подрядов.

После его внезапной кончины от апоплексического удара дела и вовсе покатились с горы. Вдова его Фекла Егоровна и при муже любила приобщиться сладенького винца, за что была бита мужем неоднократно, теперь, оставшись без узды, закрутила напропалую.

Валентина правду говорила Николаю, что мать хочет выдать ее замуж. Но она умолчала о выборе, который сделала Фекла Егоровна, а Валентина с великой радостью план ее одобрила.

Теперь они начали совместными усилиями приводить его в действие.

— Ах, коли бы удалось! — мечтательно заводила глазки мать.

— Было бы неплохо! — соглашалась дочь. — Только уж очень юн, отец ни в жисть не согласится.

— Как раз наоборот! — живо возражала мать. — Захочет наш капитал к своему приобщить.

— А когда узнает, что полон ларец векселей неоплаченных, еще от покойного Данилы Евграфовича оставшихся? Что даже этот дом заложен?

— А куды он денется, когда венчанные будете? Поорет, покричит, ну стукнет разок-другой — не рассыплешься, да успокоится. Ивонный Колька — парень нехарактерный. Старику не два века жить, сама будешь всем богачеством управлять.

Внизу загремел колоколец.

Хозяйки бросились встречать:

— Бесценные гости, милости просим!

Стол накрыли в столовой, двери куда обычно оставались запертыми. Постлали розовую, всю в цветах пышных, скатерть. Приборы, само собой, серебряные — это добро пудами в каждом уважающем себя купеческом доме в сундуках хранится.