Кровавая плаха

Сервиз новомодный фабрики Гарднера: каемочки изумрудные и завиточки замысловатые. Угощение хоть и обычное, но в больших количествах и от души: балык, семга, икра белужья и кетовая — зернышко к зернышку, соленые снеточки, грибки маринованные, колбасы ливерная, печеночная и языковая, пирог во весь стол — с яблоками. А еще к чаю поставят другой — с вареньем брусничным.

Графинчики разные пузатые: запотевшие — с водочками, гранями переливающиеся — с домашними настойками. А еще бутылки покупные с винами и ликерами.

За столом народу набилось человек двадцать — бедные родственники, знакомцы по купеческой линии, прислуга.

Кашиных посадили на самое почетное место — по правую руку от хозяек. Выпили за великий праздник, помянули преждевременно почившего хозяина (Фекла Егоровна при этом слезу слетка подпустила — приличия ради), за благополучие дома Чесноковых.

Больше всех за столом говорил дворник Василий Ладугин, нарядившийся в новую плисовую рубаху, перетянутую серебристым пояском. Он прочитал все книги про приключения разбойника Чуркина и мнил себя заядлым оратором и знатоком человеческих сердец. Достав загодя исписанную бумажку, он, явно по желанию хозяйки, начал говорить, то и дело справляясь с написанным:

— Народная мудрость, того, гласит: все тайное, значит, с течением времени делается явным. И вот, наша молодежь порой такое подтверждает. Влечение обоюдных сердец, того, рушит, значит, всякие преграды. Хозяйство, как конь, без твердой мужской руки непременно произойдет в упадок. И потому как, вопреки младому возрасту, Николай Иванович купец, значит, очинно справный, и мы надеемся, что Валентина Даниловна при всей своей красоте и обширном достатке, значит, соответствует. Подымем, как говорится, бокалы!

Николай сидел, словно рак красный, у Анны Петровны на лице было изображено крайнее недоумение:

— Ты, любезный, не туда загнул! Что у нас, помолвка, 5 что ли? Николай еще в возраст не вошел, ему семнадцать только в декабре будет. Да и такие дела не нам решать, а Ивану Ивановичу. Жениться — не лапоть надеть!

В разговор поспешила вмешаться хозяйка, притворно заворчала:

— Да вы его не слухайте, плетет с нетрезвых глаз, пустяки… Придет время, полюбятся молодые, тогда и будем в уме содержать. А выпьем за красоту и ум Николая Ивановича, чтоб был он утешением родительским.

Все с удовольствием выпили.

Валентина была как никогда хороша. Новое шелковое платье с большим вырезом на груди весьма ее красило. Николай, сидевший рядом с девицей, то и дело невольно заглядывался на соблазнительные округлости. Про себя он решил: «Обязательно женюсь на Валентине. Замечательной красоты девушка».

— Марья! — командовала хозяйка, — укрась стол ухою. Да чтоб с пылу, с жару была. Суп из раков поспел? Тащи сюда.