Кочевая кровь

– Почему она не ответила мне со страниц партийной прессы? – строго спросил он. – Что за странная манера – вступать в диспут посредством частной переписки? Как это письмо попало к вам? Вы вообще кто? Вы из УВД или посланец этой ретроградки Моисеенко?

– Отвечу по порядку. Я из милиции. 9 мая был в служебной командировке в Омске. Профессор Моисеенко пригласил меня к себе домой. За обедом разговор зашел о перестройке. Конституция Карловна пожаловалась, что партийные журналы отказываются ее печатать, и попросила меня, в частном порядке, передать вам письмо.

– Вот оно, Янис! – Погудин выскочил из-за стола, подбежал к гостю. – Посмотри! Вот оно!

Он потряс письмом у лица невозмутимого прибалта.

– Сколько лет они вытирали об меня ноги, сколько лет они травили меня и затыкали мне рот. Но настали другие времена, и теперь уже они не могут дать мне ответ со страниц печати! Правда всегда найдет дорогу, а ложь обречена на забвение. Я помню конференцию в Минске в 1981 году. Я выступал с тезисами о необходимости обновления общества. О, как там все было! Профессор Балицкий назвал меня слепым щенком, который позабыл, с чьих рук молоко слизывал. Где теперь Балицкий? На пенсии, выращивает кривые огурцы на даче и пишет мемуары в стол. Где Борис Панченко, «звезда» брежневской социологии? В утиле, на обочине.

Выговорившись, Погудин вернулся на место, нажал кнопку интеркома.

– Светлана Геннадьевна, приготовьте три кофе.

Гость из Прибалтики чиркнул спичкой, закурил.

– Простите, молодой человек, – обратился ко мне Погудин, – я не расслышал, как вас зовут?

– Андрей Николаевич.

– Отлично, Андрей Николаевич! Вы принесли мне хорошее известие: враги перестройки и обновления общества повержены, знамена их растоптаны. Скажите, каков был антураж при написании этого письма?

– Антураж? – я взглянул на сияющего от самодовольства хозяина и мгновенно понял, как надо отвечать. – Антураж был обычным. Поздно вечером я и маркиз де Вильфор прискакали под стены замка. Светила полная луна, в болоте квакали лягушки, стражники на башнях готовились к сдаче караула.

– Дальше понятно! – засмеялся Погудин. – Графиня Моисеенко вынесла из потайной двери письмо.

– Отнюдь! – возразил я. – Графиня уже спала. Письмо вынесла ее служанка.

– Алексей, не издевайся над парнем, – подал голос Янис. – Какой к черту антураж! Кони, жабы, служанки. Парень к тебе по делу пришел, а ты, как молодой аспирант, упиваешься победой в научном споре.

– Вы знаете о содержимом этого послания? – пропустив мимо ушей замечание гостя, спросил Погудин.

– Догадываюсь, но мне оно не интересно.