Кочевая кровь

Я не ошибаюсь, они ведь веревки для белья натягивают?

– Здесь негде белье стирать, – возразил я. – Ближайший ручеек протекает от лагеря в ста метрах.

– Андрей, – не отрываясь от бинокля, сказал Айдар, – у тебя сложилось впечатление, что нашего Леню Меркушина настигла детская болезнь под названием «Первая любовь»?

Он покрутил колесики наведения резкости на бинокле, посмотрел в сторону Нахаловки и вернул бинокль мне.

– Был у нас в армии один парень моего призыва, – продолжил Айдар. – Год служил, письма домой писал, фотографию любимой девушки в блокноте хранил. Я его как-то спросил: «Как у вас, все уже было?» Он от злости побелел, позеленел, драться кинулся. Нас разняли, о стычке забыли. Как-то смотрим: нет паренька! Стали искать – нигде в части нет. Думали, повесился в укромном месте, а его просто нет. Через неделю узнаем новость: нашего солдатика в родном городе на вокзале патруль задержал. Командир части в ярости рвет и мечет: дезертирство! Статья. Суд. Меня послали выступить общественным защитником на суде. Я его спрашиваю: «Ты рехнулся? Год осталось служить, а ты в бега подался?» Знаешь, что он мне ответил? Он говорит: «Мне показалось, что в последнем письме моя девушка что-то недоговаривает, вот я и поехал посмотреть, ждет она меня или нет». Прикинь, он прекрасно знал, что за дезертирство его ждет трибунал, но сорвался с места и помчался навстречу статье. Перед нами потом военный психолог выступал, говорит: «Вся беда вашего сослуживца в том, что он влюбился в первый раз в жизни перед самой армией, а первая любовь как детская болезнь: чем раньше ею переболеешь, тем легче перенесешь. Первая любовь – она всегда трагическая, на грани истерики, зато иммунитет дает на всю оставшуюся жизнь».

– Девчонка-то хоть ничего была? Симпатичная?

– Ты не поверишь: страшненькая, а он – влюбился! Первая любовь – штука непредсказуемая. Это потом мозги включаются, а в первый раз любая коза белым лебедем кажется. Ты когда влюбился в первый раз?

– В десятом классе.

– Поздно. Я уже в восьмом от безответной любви страдал. Зато теперь меня ни одна цыганка с толку не собьет.

– Айдар, а если это не первая любовь, а колдовские чары? Наташка уверяла меня, что Меркушин любит ее.

– Скажем так: это, конечно же, не мое дело, но она зачем-то тебе о его любви рассказывает. Странные у вас отношения. Она за Меркушина замуж выходит, а своими девичьими тайнами с тобой делится. У нее же есть сестра, могла бы с ней… а, черт, извини! Промазал. Сестра в вашем многоугольнике тоже свой след оставила. Но подруги-то у Натальи есть! Могла бы подругам душу излить. Ты-то на кой хрен ей сдался?

– Мы расстались с ней друзьями, – неуверенно возразил я.

– Мы с Анжелой тоже не врагами расстались, но это ничего не значит.