Кочевая кровь

– Что у нас по Нахаловке? – спросил Малышев.

– Я собрал местных авторитетов, поговорил с ними, – ответил Васильев. – Дичок и прочая шушера заверили, что если люли на их территорию не вторгнутся, то они к ним не полезут.

– А если перепьются? – усомнился начальник РОВД.

– Если в Нахаловке массовая пьянка, то им на все наплевать. Пьяные бичи – люди неуправляемые. Николай Алексеевич, я буду держать ситуацию под контролем. Костя центр перекроет, Андрей Николаевич сверху посмотрит, что в таборе делается.

– Мне бинокль будет нужен, – сказал я.

– В следствии возьмешь, – распорядился Малышев.

Выполняя указание начальника РОВД, я пошел в следственный отдел.

– Гриша, – сказал я начальнику следствия, – у тебя по краже у морского офицера есть изъятое вещественное доказательство – бинокль. Дай его мне на день.

– Не могу, – начал противиться Першин.

– Гриша! – копируя Малышева, я без перехода перешел на повышенные интонации. – Что за чушь ты несешь? Могу не могу, бред какой-то! Я же не виноват, что советская власть запрещает бинокли продавать. Мне для дела бинокль нужен, отдам его в целости и сохранности. Родина в опасности, Гриша! Кочевники на дворе. На губу мою посмотри – это их рук дело.

Аргумент с губой подействовал убедительно. Бинокль он мне дал, расписку не потребовал.

На служебном автомобиле мы с Далайхановым доехали до въезда на полигон, дальше пошли пешком. По дороге к недостроенному зданию Айдар развлекал меня разговорами.

– Видел здание нового райкома партии в Центральном районе? Знаешь, как оно называется в народе? «Член КПСС». Многоподъездный жилой дом у реки видел? Извилистый такой, как змейка. Это – «линия партии». А вот это сооружение народ из Нахаловки зовет «Зуб дракона». Заметь, Андрей, насколько жители Нахаловки романтичнее городских обывателей."

"– Зуб так зуб! – ответил я. – Полезли.

По пыльным и грязным ступенькам мы поднялись на пятый этаж недостроенного здания на окраине полигона. Нашли комнату, выходящую окнами на свалку. Я поднял к глазам бинокль.

На самом краю свалки с бытовыми отходами был разбит палаточный лагерь. Тридцать две палатки различных размеров: от маленьких, на два-три человека, до больших, рассчитанных на взвод солдат. Между палатками женщины в цветастых одеждах устанавливали на растяжках палки. Мужчин видно не было.

– Айдар, как ты думаешь, сколько в таком таборе людей?

– Я не специалист по кочевой жизни. Если я иногда говорю о юртах, то это ничего не значит. Я в настоящей юрте ни разу в жизни не был. Дай посмотрю, что там делается!

Я протянул ему бинокль, сам осмотрел комнату: на полу лежал нетронутый слой пыли и грязи. Это хорошо. Это значит, что до нас здесь еще никто не был.

– Андрей, они что, белье собираются сушить? Ничего не понимаю.