Королевская кровь. Книга 3

Будь добрым хозяином и верным слугой короны.

— Принимаю твою руку надо мной, повелитель, — хрипло ответил Люк и поклонился. Белый отблеск застывших молний высветил его волосы, прорезал оскалом волчью маску. Зал следил за историческим событием, задержав дыхание. Цепь перекочевала на шею к новоиспеченному герцогу, кажется, он даже прогнулся под ее тяжестью. Безразлично поцеловал герб, коснулся губами протянутой руки короля. И ушел из ложи. К нему тут же потянулся ручеек поздравляющих, а я не хотела смотреть и смотрела туда, на его высокую фигуру и пустое, страшное лицо, с которым он благодарил высказывающих ему свое почтение.

— Веселитесь, гости! — громко объявил король под первые торжественные и мягкие такты вальса. — Сегодня под масками все равны. Пусть этот бал запомнится надолго!

Луциус Инландер предложил руку супруге, и они открыли тур вальса. За ними закружились младшие Инландеры с супругами, Гюнтер уселся в ложе, подозвал к себе официанта. Пары одна за одной входили в круг, а я тяжело стояла на крыше дворца, и не радовали меня больше ни чудеса, украшавшие этот необыкновенный праздник, ни смешные змейки, вынырнувшие из пола и тоже построившиеся в кружащиеся пары, ни Мартин, крепко сжимавший мою руку.

«Выше нос. Ты же Рудлог».

— Выше нос, — сказал мне Мартин эхом и поднес к губам мои пальцы. — Совсем холодные. Разозлись. Ты же Рудлог.

Я недоверчиво глянула на него, расправила плечи. Каким чудом появился ты на свет, друг, так давно живущий и являющийся отражением меня? Я не могу любить тебя — нельзя любить свое зеркало, но я не буду печалить тебя вниманием к другому.

— Танцевать, Мартин, — потребовала я.

— Танцевать, моя принцесса, — со смешком кивнул он. И ввел меня в круг легкого, пьянящего вальса.

Шампанское и сладкие десерты, тающие на языке. Танцы, то торжественные, парадные шествия, то легкомысленные, со сменой партнеров. Снова шампанское. Я пила и не пьянела. Заметила Полю — ее высокую фигуру было трудно не узнать — сестренка подмигнула мне, улыбнулась, разворачиваясь в руках мощного Бермонта. Он не отпускал ее от себя, отказывал приглашающим, ее, кажется, это не волновало. Она была счастлива.

— Виктория, — шепотом произнес Март у моего уха и кивнул влево. Черноволосая красавица в сверкающем серебром платье танцевала с Люком. Моим Люком. И Мартин глядел на нее с печалью.

Я ощутила укол ревности — мне с моей тщедушной фигуркой никогда не видать таких изгибов, такой пышной, яркой красоты. Один мой мужчина держал ее в объятьях, второй улыбался одними губами, и тоже будто был не со мной.

Я стиснула зубы и заставила себя не смотреть.

«Ты еще ножками потопай».

Топать я не стала, дотанцевала, ушла в дамскую комнату, заверив Марта, что не обижусь, если он пригласит еще кого-нибудь.