Королевская кровь. Книга 3

Мать, зажатая с двух сторон волей властных мужчин, робко упрашивала оставить сына с ней, не ломать ему жизнь. Но ее не слушали. А жаль.

В первый же день в училище Люку остригли длинные волосы, выдали несколько комплектов неудобной формы и показали личную койку у окна и большую тумбу — все личное пространство в комнате на двенадцать человек. Там учились в основном дети военных чинов, да редкие «счастливчики» из аристократических семей, и нравы были самые жесткие. Преподаватели относились к ним не как к детям — как к кадетам, все было мрачно, регламентированно и уныло. После своей детской вольницы он долго не мог привыкнуть к жизни по распорядку, к тупым заучиваниям устава, к построениям, к неудобной форме и самообслуживанию. Ему не хватало движения. В надежде на то, что его исключат — нарушал все, что можно, хамил учителям, задирал других кадетов. Но его не исключали. Лишали обедов и ужинов, ставили на дежурства, запирали на гауптвахте — и строчили донесения в Дармоншир.

Люк неоднократно сбегал, возвращался к матери в городской дом, та прятала его — но всегда находился тот, кто доносил деду о появлении наследника — и беглеца возвращали обратно. К взысканиям и штрафам, к позорным отработкам с уборкой территории, сортиров и прачечных. Ему все казалось, что в этой школе из разных людей делают совершенно одинаковых, безрадостных, озлобленных, да и нравы были как в любом подростковом коллективе — стайные, безумные. Преподаватели то ли не могли уследить за всеми происшествиями, то ли считали стычки между учениками элементом воспитания «настоящих мужчин», но драки происходили регулярно.

Именно в училище он научился драться и полюбил это дело. Его безудержная энергия требовала выхода, учебные физические нагрузки его не выматывали, Люк привычно задирал окружающих, получал тумаки, сам махал руками. Так одну из подростковых ожесточенных потасовок прямо на плацу увидел вечером дежурящий преподаватель по боксу. Растащил шипящих и грязно ругающихся друг на друга представителей «цвета нации», выстроил их, шмыгающих разбитыми носами, у стеночки, и произнес краткую, цветистую и емкую речь.

— Вы не мужики, а тупые волчата, — припечатал он первокурсников, — так, махая кочерыгами и визжа, дерутся только бл*ди в борделях. А вы кто? Мужики? Точно? А ну-ка проверьте! Что между ног у вас, спрашиваю?

Подростки молчали и с ненавистью косились друг на друга.

— Позорище, — боксер сплюнул на плац, — драка — благородное искусство, а не свалка. Чего вы тут друг друга щупали? Девок щупать будете, когда щупалки отрастут! Зарразы! Раз прыткие такие — после уроков всем стадом ко мне в зал. Объясню и покажу. А этого смехотворного бл*дства я чтоб больше не видел! Все понятно?

— Так точно.