Королевская кровь. Книга 3

Значит, будут заставлять. И отсюда вытекал второй вывод. Дракон пообещал, что если принцесса напишет ответ, он его доставит. Не написать она не могла. Значит, надо в ближайшие дни ждать обратной почты. И уж если ее не будет — тогда подозрения о насильственном удержании подтвердятся. Тогда придется дергать за единственную ниточку, что у них останется — арестовывать Никольскую, окружать Управление боевыми магами, ждать ее пернатого ухажера и торговаться.

Его смущало только одно — зачем вообще был организован этот обмен письмами? Хотя ответ прост. Письмо от похищенной явилось гарантией неприкосновенности для красноволосого жениха и его невесты. Ведь не будь его — высока вероятность того, что королева бы согласилась наплевать на политические последствия и дала бы добро на задержания на свадьбе. Ради жизни сестры. Как бы доверчива она ни была, а семейные дела для Рудлогов всегда в приоритете.

Королева Василина в этот момент беседовала со Святославом Федоровичем. Кто, как не он, знавший их мать куда ближе, чем дочери, мог дать совет или рассеять ее сомнения? А сомнения были. Мариан в ответ на ее слова коротко сказал, что что сделано, то сделано, и что ему лично дракон показался честным и без хитрецы. Но муж был военным, а не политиком.

Поэтому и пришла она к отцу после обеда в студию, полюбовалась на наброски, на картины, на черновики проектов зданий, подождала, пока он дочертит какую-то сложную схему. Терпения в ней всегда было много. И, когда он закончил, пересказала ему разговор с Энтери.

— Что тебя тревожит? — спросил бывший принц-консорт, усаживаясь на высокую табуретку. На стене студии за его спиной висел его автопортрет с допереворотных времен. Яркий и улыбающийся мужчина с шикарными усами, молодой, с некоторой даже мечтательностью во взгляде. И совершенно не похожий на него худой однорукий Святослав с начавшими седеть висками и усталым взглядом. Разве что рост остался примерно тот же, средний.

Василина вздохнула."

"— Я все время сравниваю себя с Ани, пап, — призналась она тяжело. — Думаю: как она бы поступила? Как здесь бы решила? Со вчерашнего дня обдумываю этот разговор. Она ведь ничто не принимает на веру, и мне постоянно говорила, что я слишком эмоциональна и что в политике это вредно. Она бы точно не приняла на себя долг, не имея всей информации. А я… — она снова тяжко вздохнула, — расчувствовалась. Взглянула на него — и сразу решила, что он хороший человек и что верить ему можно. А если нельзя? Если ей там сейчас плохо? А в письме написала, потому что заставили?

Святослав покрутил в руке тонкую кисть, оставленную на столе Каролиной — надо напоминать, что свое рабочее место нужно держать в чистоте, покачал головой.

— Василина, не надо сравнивать, это путь в никуда. У вас разный характер.