Королевская кровь. Книга 3

Служитель Синей подождал, пока подойдут все желающие, и обьявил громко:

— Жених готов, люди Теранови! Сейчас мы узнаем, готовить мне сегодня брачные покои в храме или нет!

Люди одобрительно зашумели.

— Говори, Таисия, — благосклонно кивнул священник.

— Что мужчина держит, а женщина оживляет? — спросила Тася, и голос ее вдруг дрогнул. «Тоже волнуется», — понял Энтери.

— Дом, — сказал он тихо.

Тася улыбнулась.

— Правильно? — строго поинтересовался отец Силайтис.

— Правильно, — подтвердила невеста, с нежностью глядя на дракона.

— Правильно! — закричали люди. — Правильно! Тогда поцелуй в награду! По-це-луй! По-це-луй!

Энтери шагнул вперед и мягко прикоснулся к теплым губам невесты, прижал ее к себе — Тася только ойкнула, и наконец-то настойчиво, долго поцеловал, наслаждаясь вкусом свежести и меда, и женского вкуса, такого родного, совсем не забытого.

— А второй вопрос? — возмущенно и радостно кричали из толпы.

Тася спрятала голову у него на груди и тихо гладила его по шее. Вдруг стали казаться лишними и эти вопросы, и этот праздник — схватить бы, унести поскорее, сделать своей!

— Второй, — настойчиво сказал священник.

— Что важнее жены? — тихо произнесла Таисия. Губы ее порозовели, глаза сверкали, обещая самую сладкую радость.

— Ничего, — сказал Энтери, и, не дожидаясь подтверждения, снова поцеловал ее — а что сделаешь, традиция! Народ хлопал, топал ногами, шумел — но все было неважно, пока девушка, которую разглядел не сразу — а разглядев, понял, что вот оно — солнце для дракона, радостно отвечала ему на поцелуй, снова делилась и теплом и счастьем.

— Что дороже всего на свете? — задала она третий вопрос. Отец Силайтис уже не вмешивался, все пошло волею Богини само, как надо.

— Дети? — спросил он тихо.

— Правильно! — радостно крикнула Тася и Энтери снова потянулся к ее губам — какой хороший обычай!

— Правильно! — обрадовал людей служитель Богини.

— Эйя! — крикнули в толпе. — Эйя! Эйя!

— Эйя? — прошептал дракон в губы разомлевшей невесте, гладя ее по затылку, по шее. Косы ее длинные, толстые, русые, лежали на плечах, а от волос вниз шел пушок — он помнил его, шел по всему позвоночнику, мягкий, золотистый, почти незаметный. Сегодня он вдоволь насмотрится…

— Свадебная песня, — пояснила Тася, — на старом языке. Песня-молитва, пожелание всех благ молодым."

"Народ уже запевал — пели одни мужчины, сначала тихо, низко, протяжно — слов не разобрать, одни перекаты и вибрирующие голоса, к ним присоединялись другие, кто выше, кто ниже, подхватывали песню, словно передавали из рук в руки огромную чашу, и каждый добавлял в нее что-то свое.