Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Зарычало зверем, утробно, каждой клеткой, обожгло мозг!

«Не отпущу!!! Будь ты хоть трижды мать, хоть трижды чья-то жена!!! Как ты могла меня не узнать, черт тебя побери!!!»

Он не тост поддерживал, выпив махом остатки вина в бокале!

Сидя. Встать, как все мужчины за столом, выражая уважение даме, Победный не мог!

Все! Надо заканчивать этот балаган!

Он отвернулся: смотреть на Машку не мог – рычавший в нем зверь метался, отказываясь слушать его приказы."

"«Сидеть!!!» – проорал Дима зверю внутри себя и щелкнул кнутом. Зверь присмирел, замер и попятился в нору, уступая воле более сильного противника.

А вот теперь спокойно подумаем!

Он посмотрел на Машку. Она выглядела напуганной. Интересно – почему?

И устала – проступили морщинки, незаметные раньше.

Боится его или себя?

Что бы то ни было, сейчас ей надо дать передохнуть. Поверить, что он ей не опасен, расслабиться. Дима потом у нее спросит, почему она была так напряжена и чего так испугалась.

Если он выкажет свой интерес сейчас – она сбежит! Факт.

«Ладно, Машка, расслабься, ни о чем не думай, отдыхай! Парни за тобой присмотрят».

– К сожалению, мне пора, – поднялся со своего места Победный.

– Как же так, Дмитрий Федорович? – ощутимо расстроился Игорь Алексеевич, подскакивая вслед за гостем. – Впереди коктейль, танцы и фейерверк!

– Жаль, но мне надо ехать. Дела. В Москве.

Про «дела» и Москву он упомянул исключительно для Машки – объяснять свои поступки и решения было не в правилах господина Победного.

Машка расслабилась, почувствовав общее «уф!» организма и сознания, и тут же расстроилась ужасно.

Вроде бы туча миновала ее стороной – он уезжает! Но он уезжает, и они больше никогда не увидятся!

– До свидания, Мария Владимировна, – галантно, но без прикосновений, отстраненно попрощался Дмитрий Федорович. – Очень приятно было познакомиться.

– Мне тоже приятно, – ответила она по-французски. – Удачи вам. Прощайте.

Как навеки простилась. А она и навеки…

– Прощайте, Осип Игнатьевич.

Маша ушла минут через десять после отбытия господина Победного со товарищи, сославшись на головную боль, не придумав ничего более оригинального.

Игорь Алексеевич поуговаривал больше для приличия, но к Марии Владимировне, «простому историку», он потерял всякий интерес, она скорее сейчас мешала ему своей «простотой», а главный гость для более близкого знакомства, для которого все и затевалось на самом деле, уже отбыл.

Машка захлопнула дверь номера, привалилась к ней спиной, стянула босоножки, отбросила их куда-то и, съехав по двери спиной, уселась на пол, вытянув ноги.

Она справилась! Она молодец!

Да и ни с чем особым справляться-то и не пришлось – только с собой. Дмитрий Федорович не выказал никакого интереса к ее персоне: ни человеческого, ни мужского.