Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Машка на хорошем ровном ходу свалилась с любимого конька, на котором уверенно сидела, посмотрела на девушку, еле удержавшись от красноречивого жеста – хлопанья ладонью по щеке с последующим упором на локоть и тяжким вздохом, к которому иногда прибегала в особо трудных случаях приступа тупости своих студентов.

Красотуля жест бы не оценила, уверенная в исключительности своего ума и сообразительности, с помощью которых она оказалась в «шоколаде», отхватив себе богатенького «папика». Вот же сидит рядом с ним на самом центровом месте!

«Тянет ответить: «В книжке прочитала», – с тоской подумалось Машке.

– Это часть моей работы.

– Я же говорила тебе, Игореша, что она спецназовка какая-нибудь или эмчеэсовка, – зашептала девуля, но так, что услышали все рядом сидящие.

Игореша покрылся румянцем стеснения, видимо, произвел подстольный удар по сексапильным ногам подруги, отчего девица тихо ойкнула."

"– Нет, я не спецназовка и не эмчеэсовка, – призналась Мария Владимировна, – я просто хорошо плаваю.

– Да-а… – подрастерялась барышня. – А кем вы работаете тогда?

«Тогда» прозвучало как недоумение: «А кем еще можно работать?» – что-то в этом духе.

«М-да! Клиника!» – уныло подумала Машка, привыкшая общаться с представителями молодого поколения все-таки умными, интересными, грамотными, балбесами, конечно, иногда, но по причине молодости и бесшабашности.

Но все же не смогла удержаться и процитировала по-французски:

Дитя, прелестное дитя!Ты в двадцать лет играешь в куклыМужских желаний и страстейИ рокируешь кавалеровПо рангу значимых мастей…Победный подхватил:

Ты все на свете знаешь точно:Как пить чаи, что говорить,Не позволяя многоточьюПризывно разум твой будить…Машка всем корпусом развернулась к Победному, сияя от радости:

– Вы говорите по-французски!

Костер внутри мощно полыхнул, напоминая о себе, Дима улыбнулся ей навстречу – такая она была…

Эпоху назад, когда он гулял с шестнадцатилетней Машкой по городу и заговорил с ней на английском, она всплеснула руками от радости и, восторженно сияя глазами на всю улицу, восхитилась:

– Дима! Ты говоришь по-английски!!!

Он расхохотался:

– Машка, нельзя так радоваться чужим успехам, сожрут!

– Да я чужим и не радуюсь. Я твоим радуюсь!

Они бродили, разговаривали на английском, так что милиционер проводил их подозрительным, недоброжелательным взглядом. В закрытом военном городе Севастополе иностранцев не было, и люди, разговаривающие на другом языке, вызывали определенные вопросы, и они сбежали от милиционера, хохоча.