Девочка моя, или Одна кровь на двоих

А Машка крикнула на бегу блюстителю порядка:

– Мы тренируемся!

Это она его сподвигла на изучение языка, восемнадцатилетнего Диму заело, что двенадцатилетняя шпингалетка трещит по-английски, как на родном, а он…

От тоски безбрежной на службе он выучил немецкий, это было уже проще – изучая английский, он выработал систему для себя, применимую к изучению любых языков, ну а французский совсем легко пошел. Между делом.

– Говорю, – признался он с допустимой долей самодовольства.

Она сияла серебром восторженных, как у той, далекой Машки, глаз:

– Это же малоизвестный, забытый французский поэт девятнадцатого века, его еще обвинили в шпионаже за то, что он писал «пить чаи», когда Франция воевала с Англией. Я только поэтому запомнила это стихотворение! А вы?

– А я набрел как-то на букинистическую лавочку в Лионе, перелистывал книги и наткнулся на эти строки, подумал: времена меняются, нравы остаются – и почему-то запомнил.

– Ну, говорите по-русски! Нам же тоже интересно! – капризно призвала девуля напротив.

Маша с Димой дружно повернулись на голос. Осип, слышно только для Димы, вздохнул рядом тяжко.

Пятна конфуза на лице Игоря Алексеевича разгорелись особенно ярко, оттеняемые белой нашлепкой на лбу, гости, слышавшие требование барышеньки, более открыто, чем Осип, покашливали в кулачок и вздыхали.

Похоже, только девуля и сидящая рядом с ней подруга, вчерашнее «украшение» пляжного отдыха Игоря Алексеевича и его друга, чувствовали себя раскованно и в полной радости.

Машка развеселилась: действительно, им же тоже интересно, что это гости тут надумали балаболить по-французски!

– Простите, вы что-то спросили? – весело уточнила она.

Девуля переглянулась с подругой: «А че я спросила-то? Ах да!»

– Я спросила, кем вы работаете!

– Я историк.

– А-а-а… – разочарованно, потеряв всякий интерес к объекту, протянула девица.

Игорь Алексеевич опомнился и поспешил спасать ситуацию – подскочил, подхватил бокал.

– Господа! – потребовал он внимания. – Предлагаю тост за прекрасную женщину, которая, не имея специальной подготовки, будучи простым историком…

На этом месте Осип многозначительно хмыкнул, Дмитрий услышал и решил, что устал Осип Игнатьевич от витиеватости построения фраз хозяином застолья, до этого гости уже пережили четыре пышно расцвеченных словесами и оборотами тоста.

– …не задумываясь ни на минуту, кинулась спасать тонущего человека! За вас, Мария Владимировна!

– Благодарю вас! – ответила Мария Владимировна.

Подняла бокал, и наблюдавший за ее движением Победный увидел на первой фаланге безымянного пальчика родинку в виде подковки.

«Моя!!!» – яростно, неистово, как наваждение, полыхнул в нем, сметая все препоны и запреты удерживаемый, контролируемый до сих пор костер.