Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

Паша прекрасно это понимал, так как с другими заключенными конвоиры ходили впереди или сзади, уверенно. А этот шел неуверенно. «Уважает, – думал Паша. – И правильно – чего меня не уважать-то?»

Они прошли по коридору второго этажа и оказались возле стеклянной двери, закрытой решетками. У двери, как бы в стаканчике, сидел еще один конвоир. Вероятно, это была спецчасть. Увидев вертухая с Пашей, конвоир тут же нажал кнопку. Дверь открылась, и они попали в следующее помещение с небольшим коридором. На двери кабинета слева Паша увидел надпись «Зам. начальника учреждения по режиму», справа – «…по общим вопросам». Его подвели к большой двери, обитой кожзаменителем, с золотыми кнопками. На двери висела табличка «Начальник учреждения полковник…».

Цируль не знал начальника изолятора, хотя тот работал давно. Последний арест у Цируля был в 80-м году. Когда он сидел в Бутырке, тут был еще другой начальник. «Частенько они меняются!» – подумал Паша.

Открыв дверь, конвоир осторожно спросил:

Конвоир обернулся к Цирулю и сказал:

Паша вошел в кабинет. Кабинет был достаточно просторным. На полу – ковровая дорожка, типичная для официальных учреждений, в углу – тумбочка с графином воды и стаканами рядом, затем – массивный письменный стол и стоящий к нему вплотную еще один, старый, под зеленым сукном.

Начальник следственного изолятора, полковник, был невысокого роста, худощавый, с темными волосами. На вид ему было пятьдесят – пятьдесят пять лет.

Он, увидев Пашу, молча кивнул ему, показывая на стул. Паша сел и стал оглядывать помещение. На стенах висели плакаты, какие-то грамоты, вероятно выданные образцовой тюрьме. «Ничего себе образцовая тюрьма, – думал Паша, – сколько лет назад построена, и до сих пор образцовая! С кучей болезней в камерах, с антисанитарными условиями содержания…» Потом, присмотревшись, Паша увидел, что грамота была выдана очень давно, когда, возможно, тюрьма действительно была образцовой. Наверное, еще при царе Горохе.

– Павел Васильевич Захаров? Я – начальник учреждения, – представился полковник. – С какими мыслями к нам прибыли?

– С мыслями? – переспросил Цируль. – Незаконное задержание, подброшенная волына, избиение ментами. Какие могут быть мысли? Негодование и протест.

– Я понимаю вас, Павел Васильевич, – сказал полковник. – Но, думаю, справедливость восторжествует и все встанет на свои места. Потом, насколько я помню, у вас очень сильная команда адвокатов – то ли три, то ли четыре человека. Собственно, вот о чем я хотел вас предупредить и переговорить с вами… Мы прекрасно знаем, что такое вор в законе и каким статусом он обладает в следственном изоляторе.